- Идёт коза бодатая! - тыкал двумя пальцами в лицо Людочке Жизнерадостный, - Ууу!
- Верно, Долбик, все мы тут, - Людвиг ван потрепал Долбика по щеке, - и козлы, и козлотуры, и рогатенькие, и брадатенькие. Так давай вместе уважительно показывать всем козу.
- С двух соток по одному, - безразлично проговорила женщина, передавая смятые бумажки водителю.
- Сдачи нет, - он разодрал вторую сотку и передал половинки двум дамам.
- Наш парень, - одобрил Шустов, - так их, мелкобуржуазную шелупонь. Сухарь одобрительно кивал, по подбородку сочилась слюна, глаза отчаянно искали бутыль с бормотухой. - Нет самим разменять, хоть бы пообщались между собой, мужей-импотентов пообсуждали.
- Сааами мы не местные! - заголосил Людочка, - милочки, черноглазыя, дарога покажите, рынак где забыл! Не малчи, красивая! Чё стремаешься, я - тэма канкрэтная! Панимаеш, нэ помню, где ты живёшь, помню, что я с табой в адной квартире! Нармальна давай абщаца!
- Матушка бормотушка, - Сухарь с трудом шевелил языком, - Стуков, я знаю, у тебя есть.
- Могу я заплатить тебе полтинник, чтобы ты отсел от моей жены с ребёнком? От тебя воняет вином, - возмутился парень, которого в темноте Сухарь принял за Стукова, - ты нас бесишь.
- Не понял? - икнул Сухарь, - чё он привязался?
- Он тебе говорит, что ты графоман, - расхохотался Бессмертный, - что ты за всю жизнь ничего нормального не написал.
- Лялька, - радовался Жизнерадостный, узрев маленького человечка. Тот тянул к Долбику пухленькие ручки, хотел поймать оказавшуюся рядом козу.
- Чё здесь ваще происходит? - парень поднялся, но маршрутка была слишком низкой, он стукнулся о поручень, да так и замер с раззявленным ртом, может, потому, что сказать больше было нечего.
- Упс, - высунул язык Долбик, коза его скорчилась, превратилась в кукиш, глаза округлились в поисках света.
- Они ещё не читали новости, - удивлялась Кулькова, поворачиваясь на месте, расталкивая случайных пассажиров, - и не знают, что мы приехали и являемся гордостью этого города.
- Может и знают, - пожал плечами Сторис, - но одно дело где-то читать, а другое - ехать вместе в переполненной маршрутке.
- Понаехали! - взвизгнул Людочка, - Бекбулатович! Рахит-Рашид! Потерялся братан!
- Да он не сел с нами, - успокоил Стуков, - маршрутка не резиновая. А у нашего Смагулова теперь биография слишком шикарная, чтоб сюда поместиться, ему отдельный лимузин нужен.
- Чё в экран уткнулся? - прицепился Шустов к очкастому прыщавому парню у окна, зависшему в телефоне, - считаешь, мы для тебя компания неподходящая? Брезговаешь, камрад?
- Дай ты ему голых баб позекать, - заступился Людочка, - домой придёт, а там чё? Пресная занудная жена мозг вынесет, мало зарабатываешь, квартира десять лет как съёмная да найду другого. А за перегородкой ребёнок сопит, ждёт своей очереди, чтобы вступить, арию голодного исполнить. С такой жизнью скоро ничего уже и волновать не будет.
- Отвалите, - бухнул парень, отвернувшись к окну. Но от Шустова было не так-то просто избавиться.
- Я тебе этот телефон в форточку выброшу. А ещё лучше - себе заберу. А ты что? Ты мне ещё спасибо скажешь. Да за то, что я тебе его не скормил, чтоб ты потом железом не срал.
- Остановка Госпиталь! - пробурчал водитель, - Кто спрашивал?
- Госспади, Госпиталь, - сразу же отозвался Бабин, растерянно оглядев всех литгузюков, - чё стоим, кого ждём?
- Госпиталь была остановкой по требованию, - объяснил Гришка, - а сейчас стали останавливаться все, кому ни лень. Здесь как раз светофор с большим интервалом для пешеходов.
- По моему, вам на выход, - отхаркивал слова парень, который ударился головой, - а то мы водителя попросим, чтоб высадил.
- Нам на выход? - вглядывался Бессмертный в недвижный, тающий в огнях фонарей город, - Гудалов, объясни конкретно, а то тут кто-то пытается указать, что нам делать.
- На следующей, - примиряюще улыбнулся Гришка, глаза его нащупали в темноте оставшиеся восемь жизней, - все слышали, что выходим?
Вытряхивались из маршрутки долго, неохотно, роняя на прощание пассажирам строки из своих сочинений. Из-за коротеньких недвижных двухэтажных домиков на них надвигался Любас, суетный, горящий, гулкий, готовый рухнуть, не перенеся их многоязычия.
- Дом, милый дом, - расчувствовалась Василинка, промокнула глаза синим платочком, - что, у кого собираемся, известно?
- Время дунуть? - подмигнул Сторису Бессмертный, но сил куда-то идти не осталось, - Ща всё быстро сообразим. Кульбако бульмешки организует.
- Я сначала к себе, - он не хотел говорить, что не придёт, что не хочет повторений, - всё равно ещё не все приехали.
Мика хрипел, не обращая внимания, что забрался не на свою постель. Из груди его рвалось отчаянное клёкотание, ладони его обхватывали голову, готовы были сорвать её с плеч.
- Тебя тошнит? - бросил он, подходя к окну.
- Да нет... подташнивает, - слова его выходили комками, глаза готовы были сорваться Сторису под ноги.
Сторис понял, что если он сейчас не проводит этого несчастного пацанёнка в туалет, то постель его будет заблёвана, а убирать в номере придётся ему. Мика шёл покорно, изнутри него хрипело, стучало в тонкую соломинку-гортань, будто тот внутренний Мика был в неладах с внешним, выбивался из него, наползал влажной бесформенной массой.
- Ты вообще пил когда-нибудь?
Мика хотел ответить, но рвота одолела его, жёлтые глаза выплеснулись в унитаз, словно пытаясь угнаться за остатками пищи. Погладь его по голове, ему станет легче. Он ощутил пустоту в груди, выскочил в коридор, где торчал Акимушка, насвистывая какую-то знакомую мелодию.