… показалось?
… будто он слышит голоса снаружи.
Он прибавил громкости, позволив старому сварливому ящику орать вволю.
Голоса приблизились. Несколько человек то и дело срывались с шепота на громкий спор. Теперь у Антона не осталось сомнений: ему не мерещится.
За все время его работы кладбищенским сторожем ничего подобного не случалось. Сатанисты, готы, вандалы, некроманты и прочие любители нарушать покой мертвецов пробирались на кладбище с дальних подступов. Никто не рисковал приближаться к главным воротам и сторожке. Даже если б нашлись такие сорви-головы, вряд ли осмелились бы громко переговариваться, видя перед собой вагончик, в котором горит свет.
Антон поднялся из кресла, взял пистолет, рывком распахнул дверь. Пузырь теплого, застоялого, напоенного алкогольными парами воздуха выскользнул наружу. Каморку тут же заполнила холодная сырость с ароматом гниющей кленовой листвы.
Перед вагончиком остановились трое субтильных подростков — два парня и девушка. По виду одиннадцатый класс или первый курс универа (как вариант — технаря). Пацаны были одеты в длинные черные пальто и узкие джинсы, заправленные в говноступы с высокой шнуровкой. Один из ребят был настолько высок и тощ, что на него было некомфортно смотреть. Другой носил неопрятные сальные патлы до плеч. Девка — той же готической породы. С черными ногтями и волосами, густыми тенями вокруг глаз. С обильно напомаженными, глянцево блестящими губами цвета переспелой сливы. Со слипнотовским рюкзаком-торбой. Сочно чавкала жвачкой.
— Вы какого хрена здесь? — с порога выпалил Антон.
— Мы-ы-ы-ы-ы… — начал было один из пацанов — тот, что длинный как жердь.
— В курсе, что после восьми кладбище закрыто? — продолжал напирать Антон, тыча в них пистолетом.
— Э, дядь, ты потише-то с пушкой, — сказал патлатый.
— Рот закрой, — отрезал Антон. — Будешь мне еще указывать, дрищ.
— Пистолет свой на людей не наставляйте, — поддержала патлача девка. Из них троих она лучше всех владела собой.
— Вызываю полицию. — Антон протянул руку за лежавшим на столе кнопочным мобильником.
— Не, мужик, стой! — замахал руками тощий. — Мы ж к тебе и шли.
— Дядь, давай без этого, — попросил патлатый. — Вот серьезно. У нас беда случилась.
— Меня ваши беды не касаются. Я не благотворительный фонд. — Антону хотелось поскорее избавиться от нежеланных гостей и продолжить закладывать за воротник. Любое, даже незначительное, отклонение от привычного хода вещей он воспринимал болезненно.
— У нас форс-мажор! — с укором произнесла девка. — И нам нужна ваша помощь!
Антон печенкой чувствовал: сраные готы принесли с собой крупные проблемы. А значит, ночь испорчена.
— Что у вас стряслось?
— В общем, — начал тощий, подкрепляя свое повествование несдержанными жестами, — мы сюда пришли вчетвером. Мы не вандалы, ниче такого. Просто нравится по кладбищу гулять. А тут еще погода такая, ништяк…
— Ближе к сути, — поторопил Антон.
— В общем, бродили мы возле могил, и наш друг пропал.
Не было печали…
— Как это — пропал?
— Раком! — вспылил патлач. — Пушку убери, млядь!
Антон опустил пистолет.
— Рассказывайте, как пропал, — потребовал он. — Где именно?
— На кладбище, епт, — осмелев, усмехнулся волосатый и сплюнул.
— Мы искали старое кладбище, — выручила двух дебилов девка. — Ходили-ходили, а потом смотрим: одного из нас нету.
Антон поежился, вспомнив истошный вопль в отдаленном перелеске.
— Это не он орал на окраине?
— Не знаем, — продолжила готка отдуваться за всех. — Вроде голос похож.
Антону была безразлична судьба всех четверых — пусть хоть подохнут в муках, лишь бы не на вверенной ему территории. Убийство чревато приездом табуна ментов, бесконечными расспросами, разбирательствами. Придется невесть сколько торчать тут после смены. Еще, не дай бог, проверят на алкоголь.
— Что за старое кладбище? — спросил он. — Тут только одно кладбище, никакого старого даже близко нет.
— Да ты не в теме просто, — махнул рукой тощий. — Есть такая городская легенда. Типа, в этих местах раньше был погост. Там еще при царях хоронить перестали. И вот, типа, он как бы есть, но в очень укромном местечке. И искать его лучше вот такой ночью в октябре.
— Вы больные, — вздохнул Антон.
Он оделся, запер дверь на ключ, включил фонарь.
— Ведите, где ваш говнюк потерялся.
Они брели по мокрой асфальтированной дорожке в сторону новых секторов. Патлач первым нарушил молчание:
— Дядь, тебя как зовут?
— Чего? — высунулся Антон из вороха мрачных мыслей.
— Как тебя звать, а?
— Не твое дело. — Не хватало еще с этими чмошниками знакомиться.