– Мы идём туда? – спросил он неуверенно, оглядываясь по сторонам. Путники словно попали внутрь какого-то чудовища. Однако вопрос остался без ответа, так как Сай уже спускалась. Зажимая вновь открывшуюся рану, она уверенно шла вниз по лестнице.
Вновь раздался плач, и всё кругом задрожало, особенно скользкие ступеньки. Последовал дикий рёв, словно вторя боли и ужасу. Что это за какофония звуков? Когда она прекратится?
На пути возник очередной нео–гоблин. Глаза его горели особенно ярко. Сай вытянула руку с кинжалом, но промахнулась, пройдясь по серой щеке. Монстр хотел прыгнуть ей в ноги, но она оттолкнула его от себя и долго смотрела, как он катится вниз по лестнице.
На лестницу забралась теневая собака. Она тоже попыталась укусить свою жертву, но в этот раз Сай была готова и, уклонившись от её прыжка, вспорола кинжалом бок. Даже с сильной болью в теле и залитыми потом глазами, она была способна противостоять монстрам.
Но когда на лестнице показался пустоглазый вепрь, Сай засомневалась в своей прыти. Прятаться от него было некуда, место для манёвра отсутствовало. Колени подкашивались, и девушка схватилась за стену, чтобы сохранить равновесие, как вдруг её рука утонула в чёрной жиже и её засосало внутрь темноты.
Если бы не острая боль в боку, Сай решила бы, что потеряла сознание, настолько сплошной была густая темень. Она не видела своих рук и почти не чувствовала их. Лишившись возможности дышать, она жадно хлопала ртом, надеясь заглотнуть хоть немножечко воздуха, но ей в рот лилась лишь эта чёрная жижа. Ноги ещё несли её, и она делала неуверенные шаги.
Жуткого рёва в жиже было не слышно, но вот плач отдавался новыми оттенками ужасов. Сай захотелось поскорее выбраться наружу. Казалось, что плач постепенно обретал какой–то смысл, превращался в отчаянную просьбу о пути к свободе, к яркому свету. Голос молил Сай убегать так далеко, как сможешь, и никогда не возвращаться. Ноги сами понесли девушку вперёд, подгоняемые волей этого голоса. Наконец тьма расступилась, выпуская её из густого плена. Ещё мгновение назад она стояла на лестнице, а теперь была у подножья.
Перед ней предстала высокая, тёмная зала – сердце туннелей. Стены утопали в чёрной слизи, живой и движущейся, словно дышащей. Ею был устлан пол, потолок и ступеньки, и ей же была опутана огромная клетка, что стояла в центре залы. Толстые, железные прутья поднимались до самого потолка, с которого по ним стекала белая кровь монстров.
– Что это? – вырвалось у спустившегося по лестнице Залана.
Кьялар лишь бросил на клетку недоумевающий взгляд, и сразу же повернулся к Сай. Его больше интересовало, как она смогла войти в стену и вернуться из неё в другом месте.
– Вы видите то же, что и я?! – воскликнула Лайка. – Это… настоящий?!
Мастер тоже был рядом, однако не мог даже взглянуть на то, что заперли за железными прутьями. Тело тряслось, письмена ярко светились, словно рвались наружу. Он всё меньше походил на человека, гордого начальника туннелей, и всё больше на отчаянное, дикое создания.
– Дракон, – сказала Сай.
В клетке ревел и бился огромный чёрный дракон.
Его блестящая чешуя, казалось, была сделана из самой тьмы, а яркий свет его глаз, прорезал пространство в поисках выхода. Дракон извивался, стегал хвостом, напрасно пытаясь сломать решётку, но она даже не вздрагивала от его ударов. Неужели это он плакал всё время? Это от его голоса стены башни ходили ходуном?
Жижа, опутывающая его тюрьму, густела. Из неё с криками страха и ужаса выползали монстры: нео–гоблины, теневые собаки, пустоглазые вепри. Вылетали острые птицы.
– Это из–за него! Это он причина всему! Дракон! – Кричал Залан, отбиваясь от первой партии новорождённых монстров. Едва завидев его, они кидались, широко раскрыв пасти.
– Я никогда не видела… – Лайка едва дышала. – Как нам выпустить его?