Только сейчас стало заметно, что он как–то неуклюже прижимал к груди свою другую, правую руку, скрывая её в ткани своей туники. Проследив за любопытным взглядом девушки, лекарь прошептал что–то на неизвестном языке. Поток воздуха ударил в спину и Сай, спотыкаясь, вылетела прочь из комнаты.
– Хорошего дня, – помахал он ей на прощание и дверь лазарета с грохотом захлопнулась.
Сай осталась одна в тёмном коридоре. Ей тут же хотелось вернуться и спросить, где всё же находится ванная, но дверь ей не поддалась.
Возвращаться в камеру не хотелось. К сгнившему матрасу, к мокрым, холодным стенам, к стылому воздуху. Язык наощупь был мягким и склизким, но казалось, ей больше не принадлежал. Было странно ощущать пустоту на месте рта, отсутствие зубов и самой челюсти. Судя по словам Кьялара, ей ещё несказанно повезло. Она могла бы быть как тот бедолага и валялась бы сейчас мертвой, на сырой земле туннелей, поедаемая нео–гоблинами и теневыми собаками. Как быстро бы они стянули с неё доспехи? Смогли бы их зубы прокусить кольчугу?
Пламя от сероватых свечей подрагивало от сквозняка, но в столовой было тепло. Эйша досыта наелась и возвращалась обратно в свою камеру. Нынче заключённые ели хорошо, мясо давали каждый день, и даже не брезговали вытаскивать кости. С последней вылазки прошло два дня, и столовая была полна народу. Краснолицые, сытые мужики сидели кучками за грубо сколоченными столами по центру и травили байки. Женщины ютились за столами по углам, старались не привлекать внимания. Чаще всего они, склонив головы над своими похлёбками, держались особняком и тихо переговаривались. В изношенной, залатанной одежде, которая перешивалась по несколько раз. На их лицах больше не было ни страха, ни смущения.
– Ты? – воскликнула вдруг одна из них, северянка, судя по выбеленным бровям и мертвецки белому лицу. Эйша остановилась, оглянулась. – Ты та аристократка, что участвовала в покушении на короля? Я, кажись, знаю эту голубку!
Северянка остановила девушку. Короткая причёска её явно беспокоила, она постоянно трогала обрубленные концы. Избавившись от старой одежды и слоя грязи, Сай стала похожа на обычную заключённую. Эйша едва признала её. В ней словно не осталось ни капли знатной крови.
– Тише–тише, – успокаивала северянку соседка, – не заводись.
– Так я думала сгинула она, в первый же день в туннелях! Не она, что ли? Глазёнки вроде её, чёрные, как угли.
– Сиди спокойно и ешь, Гедда!
Барышня молчала и только пучила глаза. Узница не давала пройти, преграждая путь сапогом. Ей явно хотелось свести какие–то счёты, или может подружиться с аристократкой. Слухов о ней ходило не мало: и что ни дня она в туннелях не проведёт, и что жить она будет в тепле и уюте, на этаже с начальником, в комнате с замком, словно томящаяся в башне принцесса. Однако, самый большой слух появился совсем недавно, что мол новенькая сгинула в туннелях, отравившись кровью нео–гоблина. Эйша сама стаскивала с её обмякшего тела новенькие нарукавники. Как она умудрилась выжить?
– Садись с нами, красавица, – продолжала заискивать Гедда, – вымыли тебя, причесали, настоящая графиня теперича. Садись, не тушуйся! Матушка Гедда с тобой потолкует, и всё сёстры мои. Да что ты как в рот воды набрала? Хвост распустила перед такой чернью, как мы? Дак мы поди не хуже твоей знатной братии тебе друзьями будем. Молчишь, зараза? Дурой меня выставить пытаешься? Нос задрала и смотри на неё, а! Смотри! – Северянка вцепилась в руку Сай и рванула её на себя, пытаясь насильно усадить за стол. Эйша подоспела в нужный момент и обхватила девушку за плечи.
– Наш стол в углу, не теряйся в следующий раз, – громко шептала она ей, чтобы Гедда и её сёстры хорошо слышали. Сай только хлопала глазами, и быстро шла в ногу с лучницей. Сердце её понемногу унималось. Эйша вела её вглубь зала, к столу, от которого она только что ушла. Там ещё оставались знакомые лица: двое мечников–иссерийцев с татуировками под самый подбородок, несколько сангионцев в рваных робах.
Заметив рядом с Эйшей новенькую, многие застыли от удивления, словно она привела с собой призрака. Желтоглазая лучница Злата даже протянула руку, хотела дотронуться, но тут же одёрнула её в нерешительности.
– Она же мертва? – уставилась она на Эйшу, но та только пожала плечами.