– Вылазок нет, так вы и разомлели все, – недовольно проговорил он и уставился на Сай. Попытка Эйши скрыть её от командира не удалась. Она отодвинулась, оставив её одну на судилище Линуса. Его слово всё же было в восточной группе законом.
Однако, неожиданно он отступил, пропуская вперёд лохматую, недовольную Лайку. Девчушка выглядела так, словно её полусонную стянули с кровати. Командир подтолкнул её вперёд к столу:
– Говори.
– …сибо…
– Говори громче.
– Я сказала: «Спасибо». Ты глухой что–ли, дедуля? – крикнула Лайка так, что было слышно даже на центральной лестнице. – Я уже сказала, поблагодарила. Доволен? Спасибо за помощь, госпожа ведьма! Спасибо, что не дали нео–гоблину съесть меня заживо! Это? Это надо было?
Девчушка злобно зыркнула на Сай и убежала, только пятки сверкали.
– Вопрос решён, – строго сказал Линус, окинув собравшихся долгим взглядом, – налейте новенькой чего тёплого. Кожа да кости.
И точно так же, звеня доспехами, командир Линус отправился прочь из столовой. Эйша долго смотрела ему вслед. Невысокий, коренастый старожил–сангионец, с круглыми, словно монеты бледно–голубыми глазами. Их цвет явно потускнел с годами, лишился былой яркости, но видели они несомненно не только радости жизни, но и горести. Много горести.
– Тебе несказанно повезло, барышня, – обратилась иссерийка к соседке. Та, так и не двинулась с места, однако зачем–то зажала рот рукой, глядя в тарелку с похлёбкой.
– Что–то не так? Ядь наша совсем не по вкусу будет? – удивилась Злата, обсасывая птичью лапку.
Неожиданно меж пальцев ведьмы полилась густая пузыристая жижа. Эйша в ужасе отпрянула, уткнувшись в Злату. Барышня зажимала рот, не давая жидкости литься, но терпела неудачу за неудачей. Наконец она отняла руку и её вырвало.
– С кем моя фигура только не дружила, – буркнула Злата, кидая кость в миску, и протянула руку еле живой Сай, – очень приятно, ведьма.
Кто–то вступился за Сай в этой мрачной, жестокой тюрьме. И это было не в первый раз. Сначала легат Камиллус, а теперь лучница Эйша. Времена, когда кто–то проявлял к ней заботу, были далеко в прошлом. Именно из–за этого их доброта казалась такой странной, неуместной.
Судя по словам Эйши, в Сторожевой башне действовали свои законы, отличающиеся от общепринятых в Сангионе. Мастер хоть и выполнял волю короля, однако в этих стенах явно развился свой собственный мир, в котором люди могли терпеть присутствие ведьмы и даже хотели наладить с ней отношения.
Закинув ноги на койку, Сай обхватила колени руками. Шерсть новеньких штанов была хоть и тонкой, но мягкой и тёплой на ощупь. Сай и не думала, что сможет здесь прикоснуться к такому качественному материалу. Спина упиралась в холодную, влажную стену. Портить рубашку не хотелось, поэтому девушка откинулась на жёсткую, заскорузлую подушку. Необходимо срочно найти ванную комнату. Где она, там и колодец, а где колодец, там… Рука скользнула под ткань и нащупала косу, крепко сжала её. Палец коснулся холодного металла среди прядей, но доставать его не было смысла. Слишком темно. Сначала нужно вернуть себе голос, а уже потом думать о том, как она может исправить своё незавидное положение.
Усталость набросилась на Сай неожиданно, сковав конечности. Она и не заметила, как задремала.
Во сне она тонула. Воды было по самое горло, и она отчаянно махала руками, не в силах удерживать равновесие. Стены колодца уходили всё дальше и дальше, а крошечная точка света над головой блекла и растворялась в темноте. Неожиданно вместо яркого белого огонька, появился красный огонёк, а за ним - второй. Они разгорались ярко, заполняя своим светом весь колодец. Сай пыталась скрыться от него, но она захлёбывалась в нём так же, как и в воде.
Очнувшись ото сна, она вдруг увидела эти красные огоньки перед собой, в тёмном углу её камеры. Холодные и недвижимые. Сай дёрнулась от ужаса, но огоньки тут же исчезли, словно их никогда и не было.
Звук гонга вывел девушку из оцепенения. Лестница всего за пару мгновений заполнилась топотом и голосами людей.
Новый дозор был официально объявлен.
Спуститься в подвал оказалось не просто. У дверей, ведущих к распределительным комнатам стояла, не двигаясь толпа заключённых. Второй удар гонга только что отзвонил. Никто не испытывал желания заходить внутрь, однако и мёрзнуть на сырой лестнице, дыша промозглым воздухом, тоже мало кому хотелось.