В живых осталось не так много людей: несколько сангионцев, братья–иссерийцы, Лайка, не отпускавшая руку Эйши. Та взглянула на Злату, тут же сдвинула брови к носу, стиснула зубы и пошла прочь из зала. Эйша едва за ней успевала.
Командир уходил последним. Оглядев кровавое побоище, он склонился над трупом Златы и аккуратным движением закрыл её стеклянные, безжизненные глаза. По его щекам потекли маленькие блестящие капельки.
Группа медленно шла обратно в башню. Никто не произносил ни слова. Это было молчание в честь погибших, отдавших свои жизни заключённых. У них не будет могил или даже именных плит. Туннели сторожевой башни навечно стали местом их погребения.
Наконец показались знакомые стены. Воздух становился теплее, гуще. Сай узнавала повороты, и проходы. Они были совсем близко к башне. Какого же было удивление, когда дверь в распределительную комнату оказалась закрыта.
– Эй! Откройте! Мы вернулись! – кричала Эйша, колотя кулаком в каменную стену. Её голос прорезал тишину. – Командир! Разве мы свернули не туда?
Линус стоял позади всех, опустив голову. Рука сжимала костяной рог, висевший на поясе. Сай была рядом, когда он трубил в него. Она была уверена, что он просил помощи, звал этих троих из–под земли.
– Нас закрыли? – ужаснулся один из иссерийцев. Сай впервые слышала его голос, низкий, тягучий, с сильным акцентом. Он покосился на своего соотечественника, а потом и на остальных. Свет от факела падал на их лица, делая тени особенно жёсткими и пугающими.
– Был приказ запечатывать туннели, если монстров будет слишком много, – вдруг вставил Залан.
– Откуда ты знаешь?
– Я – член Лиги, как мне не знать?
– Кто отдал этот приказ?
«Камиллус», – тут же пронеслось в голове у Сай, но она по-прежнему не была способна говорить.
Она на прочь забыла о том разговоре, что ей удалось подслушать перед вылазкой. Если бы она смогла как–то предупредить отряд, всё могло бы сложиться по–другому. Злата и все остальные возможно остались бы в живых. Никто ведь не знал ни о «плаче», ни о том, что перед ними закроют двери, если монстры выйдут из–под контроля. Командир Линусу не пришлось бы трубить в рог, если бы он знал, что нельзя спускаться ниже, что они в большой опасности. Он бы не стал просить стражников закрывать двери, он бы не стал жертвовать собственным отрядом, лишь бы не пропускать чудовищ внутрь башни.
– Они слышали рог, они знают, что вы попали в передрягу и они не откроют до самого утра. Таково распоряжение, – продолжал Залан, словно говорил что–то само собой разумеющееся, даже не обращая внимания на то, как напуганы люди.
– Но мы можем здесь умереть!
– Он долго не выжить, – кивнул иссериец в сторону молодого сангионца. – Ведьма ему не помочь.
Глаза собравшихся обернулись к Сай.
– Ведьма? – удивился Залан. Его строгий взгляд быстро оббежал всю её фигуру и остановился на лице. Тёмные глаза сверкнули в тусклом свете. Уголки губ поползли вверх, собравшись в ехидную ухмылку. – Самая настоящая?
– Мы здесь до рассвета, – наконец подал голос Линус. – Соберите припасы, найдите бинты, тряпки, всё что угодно, чтобы помочь раненым протянуть ещё хотя бы немного времени. Потом ими займутся лекари.
– Командир, мы же прямо у двери, – Эйша едва ли не срывалась на крик. – Почему они не могут впустить нас? Мы уже здесь!
– Выполняйте приказ!
– Что же нам делать, если нападут монстры?
– Они нас перебьют!
– Ох, святой Малгус! Спаси нас!
Линус не сказал больше ни слова, тут же принялся разбивать лагерь.
Молодой–сангионец ещё дышал, пульс прощупывался. С него сняли доспех и уложили на плащ. У Залана оказалась внушительная коллекция бинтов. Сай вручили тряпки, словно она единственная могла что–то с ними сделать. Она никогда в жизни никому не накладывала повязки, но объяснить она этого не смогла бы даже под пытками, поэтому пришлось учиться на ходу.
Остатки отряда расселись в окружении сангионца и начали смиренно ждать рассвета. Все слишком устали, чтобы бунтовать и ругаться. Оставалось лишь доверить свою судьбу святому Малгусу.