Правая нога была разодрана в клочья, от ступни осталась лишь оголённая, обглоданная кость.
– Здесь очень шумно, идёмте со мной, – сказал Кьялар, поднимаясь, – всего доброго, господин Вукан. Я загляну к вам завтра. Постарайтесь до этого времени не умереть, пожалуйста, а то это серьёзно осложнит мне дальнейшую работу.
Лекарь направился к выходу, а Сай задержалась на мгновение. Ей очень хотелось сказать несчастному что–то хорошее, но всё, что она могла это приложить руку к сердцу, затем протянуть её к нему и склонить голову. Она не была уверена, что калека видел её жест. Судя по лихорадочному взгляду, по глазам, наполненным слезами, он всё ещё был там, в туннелях.
В коридоре голоса стихли, однако Кьялару этого явно было недостаточно. Поманив за собой девушку, он направился дальше от центра башни. Что-то подсказывало Сай, что идти за ним - против правил. Мастер ясно дал понять, что вход на внешнюю лестницу запрещён.
Тем не менее, лекарь не останавливался, постоянно подзывая к себе спутницу.
– Никому не говорите, что я показал вам этот проход. Я слышал, что заключённым нельзя приближаться к внешней стене.
Коридор сужался и, как только они завернули за угол, юноша неожиданно растворился в темноте. Сразу и не бросилось в глаза, что он поднялся выше по ступенькам винтовой лестницы. Сай впилась недобрым взглядом в его спину, однако Кьялар как ни в чём не бывало продолжил своё восхождение.
– Вам очень повезло, что вы застали меня. Я редко выхожу из лаборатории, однако мне просто необходимо было взять пробы у ещё живого испытуемого. Если господин Вукан не дотянет до завтрашнего дня, это будет очень прискорбно. Мне не так часто попадаются люди с укусами роистых крыс. Обычно от них приносят лишь кости. Спрашивается, зачем утруждаться нести мне всякие объедки?
Холодность, с которой он говорил о пациентах, как о подопытных, казалась уже обычным делом. Сай нисколько не удивилась, когда лекарь бросился в рассуждения о видах заразы, которые переносят роистые крысы:
– Некоторые плюются кровяными сгустками после единственного контакта с колонией. У кого-то начинается сыпь и несварение, но большинство крысы просто съедают заживо. Им, видимо, очень по вкусу человеческое мясо.
Они поднялись на нужный этаж и попали в точно такой же коридор, что и у лазарета. Все проходы в башне были похожи один на другой и, не зная нужного этажа, можно было легко запутаться.
– Видите ли, никому не удаётся достать для меня живую особь. Говорят, что их совершенно невозможно изловить. Это одна из причин, почему я делаю предположение о едином сознании. Есть подозрения, что роистые крысы могут быть самим опасными существами в этих туннелях. Опаснее разве что пустоглазые вепри, но совсем по другим причинам. Вот мы и пришли!
Кьялар выхватил из рукава ключ и открыл им тяжёлую дверь в уже знакомую Сай комнату.
Всё в ней оставалось по–прежнему: полумрак, беспорядок на столе, потрескивающий уголь под металлическим котлом, идеально заправленные койки для больных. Хозяин лаборатории пригласил Сай присесть и тут же устремился к стене с разноцветными склянками.
– Вы чудесная слушательница, вам этого не говорили раньше? – Он обернулся только для того, чтобы Сай увидела его кривую улыбку. – Бросьте хмуриться, это была невинная шутка. Возьмите лучше это, я сварил тут для вас одну… назовём это настойкой. Выпейте.
Сай покрутила в руках склянку с зеленоватой жидкостью. Открыв крышку, она тут же вдохнула резкий запах тухлого мяса. Глаза заслезились, голова пошла кругом и ко рту подступила тошнота. Девушка зажала нос рукой и вернула склянку Кьялару.
– Не соизволите ли потерпеть немного это зловоние?
Девушка покачала головой.
– Я дам вам кусочек яблока, если согласитесь.
Сай недобро покосилась на него.
«Он принимает меня за маленького ребёнка!»
– Предлагаю вам подумать об этом ещё.
Жидкость в бутылочке медленно перетекала от одной стенки к другой и с каждым мгновением выглядела всё омерзительнее. Эх, что уж… Сай засунула в рот два пальца и растащила ими челюсти. Кьялар навис над пациенткой и быстро влил ей средство в рот. Вкуса у него не было, однако запах тухлятины проникал даже в зажатый нос. Тошнота начинала бурлить в животе, голова раскалывалась, но микстура так и не действовала. Ни одного слова не вылетело изо рта заключённой.