– Прискорбно, – подытожил Кьялар и развернулся к своему столу, – но есть ещё варианты.
Ими оказались букет из сухих трав и липкая красная мазь.
Дым от букета заполонил всю комнату, от него раскашлялся даже сам лекарь. Вонь от него даже близко не была такой едкой как от зелёной микстуры, однако действия никакого он также не оказал.
Мазь пришлось наносить не только на шею и щёки, но и на зубы. Кьялар едва управлялся одной рукой, пытаясь ровным слоем распределить средство.
– Посидите так хотя бы несколько минут, – советовал он, вытирая руки от кроваво–красного желе, – я пока сделаю необходимые записи.
Перо ходило по жёсткой бумаге, пока Сай сонно наблюдала за тлеющими огоньками. К рукам и ногам подкатывала усталость. Хотелось упасть головой на мягкую подушку и закрыть глаза хотя бы на несколько минут. В котелке что–то тихо бурлило, свет от свечей заливал маленькую, но уютную лабораторию. Место производило приятное впечатление. Гораздо лучшее, чем его владелец.
Кьялар сидел, согнувшись над письменным столом, он перебирал записи и свитки, а перо царапало бумагу. Сай сомневалась, сможет ли когда–нибудь снова разговаривать. Услышит ли она звук своего голоса? Почувствует ли вкус еды? Вопьётся ли зубами в кусок мяса? Выпьет воды, не залезая себе пальцами в рот? Свечи горели, перо пополняло записи, угли медленно тлели под котелком, варево неспешно бурлило, рука Кьялара перебирала свитки.
Стоп.
Сай так быстро подлетела со своего места, что в глазах у неё потемнело, и бросилась к столу лекаря.
«Калека! У него же только одна рабочая рука, кто тогда делает записи?»
Однако, она лишь встретилась с недоумением на его бледном лице. Перо было зажато между пальцев, под ним – страницы с рисунками обглоданной конечности господина Вукана и короткими заметками.
Всё, как обычно. Никаких странностей.
– Мазь подействовала? Вы чувствуете язык? – спросил лекарь с надеждой, но Сай лишь покачала головой. – Прискорбно. На этом, к сожалению, всё. У меня закончились варианты. Приходите через два дня.
Кьялар протянул девушке чистый кусок ткани, которым она смогла убрать остатки мази с лица. От неё хотя бы не несло, как от ночного горшка. Опустив голову, Сай направилась к выходу.
– Подождите, я кое–что забыл.
Как только девушка обернулась, ей в лицо прилетело что–то острое. Щёку закололо. Сай вытащила кончик пера, красный от крови. Лицо саднило, к подбородку потекла капля чего–то тёплого. Кьялар лишь загадочно улыбался.
В глазах у Сай помутнело, и она было замахнулась на лекаря, но перо из руки исчезло. В следующий миг оно уже покоилось в чернильнице.
– Занимательно, – усмехнулся лекарь.
«Да что он вытворяет!?»
От накатившей злости, девушка тут же распахнула дверь и выскочила в коридор. Она больше и минуты не хотела оставаться наедине с этим сумасшедшим.
Не сделав и двух шагов, Сай вдруг поняла, что их разговор подслушивали. У стены притаилась маленькая белая змейка, глядевшая на неё парой красных глаз. Едва заметив девушку, она тут же юркнула в темноту.
Глава 7
Свеча на столе почти догорела, когда в казарму ввалился взмыленный стражник. Тессерарий Белес в очередной раз не спал до поздней ночи и сверял списки заключённых. За последнюю неделю почти каждый день приходили новости о новых смертях и стражнику приходилось заполнять длинные отчёты, которые он потом передавал начальнику башни и легату Камиллусу. Оба они, к большому неудобству Белеса, вели собственные картотеки. По всей вероятности, стражник пришёл с новыми новостями из лазарета.
– Опять кто–то окочурился, корницен[1] Туул? – устало вздохнул тессерарий Белес и взял из заготовленной стопки новый лист жёлтой бумаги. – Кто на это раз?
– Нет, простите, никто не… умер.
– Надо же! Неужели они наконец–то перестали? Славно! Хоть на денёк избавили меня от этой ужасной писанины. Скоро отчёты придётся выдавать на досках. – Белес похлопал заметно уменьшившуюся стопку. – Тогда что за срочность?
– Боюсь, у нас непредвиденная ситуация.