– Очень редко, Туул, в башне бывает непредвиденная ситуация. Обычно все ситуации давно всеми предвидены и для них даже разработаны планы действия. Только если небо не упало нам на крышу и не пробило в ней дыру, я не вижу ситуации, с которой мы бы не смогли справиться.
– Так точно.
– Славно. Значит ты будешь стоять в дверях, как дурак, или же всё–таки расскажешь мне, что случилось?
– Мы нашли девушку.
– Какую девушку? Разве мы кого–то теряли?
– Я не знаю.
– Корницен, ну не всё же вам на трубе играть! Если мы никого не теряли, то как тогда нашли?
– Она была на лестнице.
– Насколько мне известно, корницен Туул, лестница находится в самом центре башни и заявлять, что вы «нашли девушку на лестнице», всё равно, что говорить, что вы «нашли воду в кружке». Какая может быть здесь срочность?
– Никак не могу знать. Меня отправил к вам начальник смены.
– И что он хотел, чтобы я предпринял? Идите, корницен, и передайте начальнику смены мои просьбу не отвлекать меня от важных дел своими бредовыми шутками.
– Прошу прощения, но я никак не могу сделать этого.
У тессерария Белеса начал дёргаться левый глаз. Порой было сложно находить общий язык с новыми стражниками, но такого тугодума он видел впервые. Если бы не поздний час, он бы уже не раз повысил на простофилю голос, а может и метнул бы в него чем–нибудь тяжёлым. Сапогом тессерария Мори, например.
– Что ты хочешь от меня, Туул? – сквозь зубы проговорил Белес. Ему стоило немалой выдержки даже взглянуть на молодого стражника. – С какой тогда целью начальник смены послал тебя ко мне?
– Он просил привести вас, – тонким голосом проговорил Туул.
– Сейчас?
– Он сказал незамедлительно.
– Посмотреть на девушку, которую нашли?
– Не могу знать.
– Ну, а предположить?
– Могу предположить.
– Предполагай.
– Да.
– Что «да»?
– Посмотреть на девушку.
Вот уже и второй глаз тессерария пришёл в движение. Он лихорадочно тёр его, но только ухудшал ситуацию.
– Эх, узнаю я, кто шутит со мной эти шутки, и обоих вас поставлю на ночное дежурство.
– Нет необходимости, господин, – заявил Туул с заметной улыбкой, словно сообщал хорошую новость, – мы уже на ночном дежурстве.
– И поделом. – Тессерарий Белес потянулся, скрепя швами камзола. День был тяжёлый, слишком много нужно было писать, сидя с маленькой чёрной свечкой. Поднявшись со стола, он накинул нагрудник брони, оставив кольчугу, шерстяную мантию и направился прочь из казармы.
– Ну хоть что-то ты можешь мне рассказать об этой девушке? Не прелестями же её я иду любоваться. В тюрьме–то.
– Боюсь, мне ещё не довелось познакомиться со всеми заключёнными.
– Это от тебя и не требуется, Туул, – он остановил его на пороге, придержав за плечо. Сейчас было самое подходящее время дать новичку полезный совет, – тебе не нужно знать имён, не нужно ни с кем любезничать. Их всех всё равно рано или поздно заберут туннели. На них знак смерти, понятно?
– Понятно.
– Ну хоть как она выглядит, сказать можешь?
– Напуганной.
– Не удивительно. Чего–нибудь говорит?
– Никак нет.
– И вам не показалось это странным?
– Начальнику смены, я полагаю, показалось. Он сказал, для девушки её статуса – это удивительно.
– Её статуса? – тессерарию очень не хотелось идти в тишине, поэтому он старался вытащить из рядового хоть немного информации.
– Фрейлины королевского двора, господин.
Тессерарий Белес тут же ускорил шаг. У него неожиданно разгорелся интерес к этому происшествию.
Она стояла у влажной, поблескивающей в свете свечей стены и стискивала руки. С их последней встречи вид у неё изменился: короткие волосы были убраны от лица, синее изодранное платье сменилось льняной рубашкой и плотными штанами. Правда, взгляд у неё был такой же несчастный, чёрные глаза смотрели точно в пол, изредка поднимаясь, когда кто–то к ней обращался.