– Значит, вы видели монстра в башне, – не поднимая глаз, сказал он наконец, как ни в чём ни бывало, словно продолжая давно начатый разговор, – и вместо того, чтобы оповестить об этом стражу вы решили поймать его самостоятельно?
Досада подкатывала к самому горлу, однако девушка не теряла самообладания. Тот белый змей попадался ей уже не первый раз. Его красные глаза словно преследовали её, она даже видела их внизу, в туннелях. Тогда, в столовой, она потянулась поднять рубашку, которую штопала Эйша и заметила его, прячущегося под столом. Она пыталась привлечь внимание девушки, но та была поглощена ссорой с Лайкой.
Если бы только Сай могла выдавить из себя хоть одно несчастное слово!
– Ах! Мои манеры, – вдруг воскликнул Мастер, бросая на стол измятые бумаги. – Я и в прошлый раз так был занят своим инструктажем, что забыл предложить вам чаю! Господин Ливий!
В коридоре послышались шаги и в комнату вскоре вошёл темноволосый стражник–сангионец, неся поднос с фарфоровым чайником. Оставив его на заготовленном месте на столе, он быстро ретировался, прикрыв за собой дверь.
Один только запах сразу же пробудил в девушке голод и непреодолимую тягу к теплу и комфорту. Воспоминания о жизни во дворце разом поглотили её: тогда казалось, что любое лакомство буквально на расстоянии вытянутой руки, она могла пожелать любую заморскую диковинку, и ту бы подали к вечернему чаепитию.
Как она скучала по тем временам…
– Вам не нравится чай?
Сай и не заметила, как перед ней появилось блюдце с наполненной до краёв чашечкой. Если бы только она могла выпить хотя бы каплю, не раздвигая себе челюсти руками, словно умалишённая. И всё же отказываться от чая было бы невежливо, поэтому Сай поспешила протянуть руки к хрупкому фарфору.
– Вот, так–то лучше. – Мастер выглядел довольным. – Надеюсь он придётся вам по вкусу, и вы почувствуете себя обязанной наконец ответить на мои вопросы.
Улыбка с лица начальника так и не пропала, но обстановка в кабинете заметно изменилась. Воздух как-то потяжелел, стал колоть глотку и грудь. Волнение было унять почти невозможно, поэтому Сай крепко вцепилась в блюдце, боясь уронить.
– Что же вы не пьёте?
Глаза болезненно сверкали, словно им была ведома какая-то тайна. Точно с таким же хитрым прищуром он оглядывал всех вчера у двери на внешнюю лестницу.
– Возможно вам по вкусу другое угощение.
Кресло скрипнуло, и начальник направился вглубь кабинета, куда не доставал свет канделябров. Сай поймала себя на неприятной мысли, что предвкушает момент, когда Мастер вернётся с новым яством.
И он не разочаровал. Живот заурчал лишь при одном взгляде, на широкое бронзовое блюдо, полнившееся фруктами и ягодами. В руках Мастера оно казалось огромным: сочные персики и яблоки отливали ярким блеском, виноградные грозди свисали с тёмно–зелёных и желтых дынь, сероватые сливы едва не лопались от обилия сока. Здесь были лакомства со всего Сангиона… нет, со всего континента Диарван. На столе это изобилие казалось ещё более внушительным.
– Всё, чего я бы ни пожелал, так или иначе появится здесь, – Мастер запустил руку в гору фруктов, – это всё–таки моя башня.
Взгляд Сай не мог оторваться от разнообразия яств. Она едва сдерживалась, чтобы не сорваться с места и не схватить виноградинку, так и норовившую упасть на пол.
– Я вижу, мне удалось угодить вам. – В руке начальника оказалось яблоко. Не задумываясь, он протянул его гостье, – Полагаю теперь, вы будете более сговорчивы.
Яблоко лежало на руке Мастера, словно сыр в раскрытой мышеловке. Дотронешься до него и навсегда пропадёшь. Чем дольше Сай смотрела на плоды, на сочные, спелые дары лета, тем отчетливее чувствовала запах гнили и разложения.
Мастер сократил расстояние между Сай и вожделенным фруктом. Балахон шелестел по полу, однако шагов слышно не было.
- Неужели вы думаете, что оно отравлено? Думаете, в моих интересах травить защитников королевства? Впрочем…
Лицо начальника было уже на расстоянии ладони. Каждая ресничка на его веках была отчётливо видна, его густые ровные брови, бледная, влажная кожа. Он вдохнул порцию воздуха, поглощая запах Сай, словно это была его пища. Сердце гостьи колотилось, пальцы впивались в ладони, в ушах звенело. Мастер оставил яблоко, раздумывал всего мгновение, прежде чем снял с блюда веточку винограда.