Линус вдруг прильнул к стене, когда группа вышла в широкую залу. С потолка по камням стекала вода, собираясь в настоящие подземные озёра. На дне их росли какие-то синеватые губки, похожие на грибы. Командир стёр с со стены болотный налёт, под которой проступила темно–рыжая кладка.
– Это старые стены. Этот материал уже сотню лет не используют, теперь всё строят из гранита, в северных землях его много. Мендакс был уверен, что башню строили заново, как только прежняя разрушалась и уходила в землю. Именно поэтому туннели такие разные, а лучшие проходы – те, что прорыли нео–гоблины.
– Мендакс много повидал?
– Мне он лично говаривал, что встречался с каждым монстром, которого породили туннели. Я не очень–то ему верил, слишком он любил кичиться при других, особенно при дамах. И то, что он с Красным Духом встречался, я тоже очень сомневаюсь.
– Красный дух? – переспросила Сай. Она шла за ними след в след уже добрых пол часа и внимательно слушала рассказ Линуса.
– Давайте не будем забивать голову госпоже ведьме байками о Красном Духе, командир.
– А всё остальное, что я тебе наговорил, думаешь, не байки? Сказки только и всего. Но вы хотели слушать сказку, вот и слушайте! Когда-то давно Мендакс натолкнулся на что–то жуткое, совсем не похожее на местного чудища. Шкура красная, глаза красные. Точно демон. Из тьмы он пришёл к нему и говорил с ним, долго говорил. Я ему тогда–то не поверил, однако уж больно напуганный он был, дрожал, зубами стучал. Не помню, чтоб Мендакс чего–то так боялся, как этого Красного духа. Однако, с тех пор он не сомневался, что встретил то самое существо, которое все слышали, но никто никогда не видел.
Сай настороженно посмотрела на командира, а потом на бывшего инквизитора. Залана подсказка явно поставила в тупик.
– Плач, – вырвалось у неё, и картина в голове наконец сложилась. – Этот детский плач, предвестник бед. Мендакс думал, что это плачет Красный дух?
– Никто не знает, сударыня, – тяжело вздохнул Линус и обнажил меч, – но каждый раз, когда в туннелях слышат детский плач, кто–то видит в темноте слабое красное свечение. И, поверьте, оно никогда не сулит ничего хорошего.
По туннелям пронёсся яростный визг. Нео–гоблины. Группа спустилась достаточно глубоко. Темнота здесь казалась гуще, холоднее. Огонь факелов затухал, воздуха было мало. Вскоре один из туннелей вспыхнул россыпью светящихся глаз, разразился животным рыком. Монстры готовились наступать.
Заключённые достали оружие и, по команде Линуса, ринулись в бой.
Сай оставила все попытки освоить лук и орудовала лишь ножичком размером с ладонь. Ещё в начале дозора она подобрала сухую палку, похожую на копьё, с трещиной и тупым наконечником, которая была больше её в два раза. Управляться с ней было легче, чем казалось на первый взгляд, но тяжелее, чем этого требовали обстоятельства. Избавиться от неё хотелось как можно скорее.
И шанс всё же представился.
В ранее невиданных залах группа часто наталкивалась на остатки мёртвых заключённых. В основном им попадались обглоданные подчистую кости, испорченная экипировка и сломанное оружие. Чем глубже в темноту - тем больше скелетов.
Сай боялась столкнуться с останками Златы или кого-то знакомого, поэтому она шла впереди и особо по сторонам не смотрела. Тем временем остальные заключённые находили добротные мечи, топоры, полные колчаны стрел и даже броню, из которой правда приходилось вытряхивать рёбра и позвонки.
– Кладбище, – констатировала Эйша, – неудивительно, что это место считается проклятым.
Изображать равнодушие оказалось очень сложно. При виде каждого нового черепа с пустотами вместо глаз, Сай мысленно вскрикивала и закусывала внутреннюю сторону щеки. Раньше она видела эти ужасы лишь на картинах, плоских, написанных маслом, совершенно безобидных. Теперь же они, ссохшиеся, истлевшие, настоящие, поджидали её за каждым поворотом.
Окопавшись в одном из пустынных холлов, Линус отправил заключённых прочесать ближние туннели в поисках прячущихся монстров.