– Ты когда–нибудь замолчишь, нет? Ванну ей подавай… – протянул мужчина, сидевший рядом с иссерийкой, мутные глаза его скользнули по изодранному платью Сай – тому самому, в котором её забрали из дворца.
– Неужели это такая странная просьба?
– Здесь столовая, а не купальня! Сюда приходят есть, а не языком чесать. Пошла!
Он замахнулся на Сай тёмной от сажи рукой, отогнал её от стола. Однако, вернувшись на своё место, девушка обнаружила, что оно занято. Согнувшись в три погибели на нём сидело странное существо, с нечёсаной копной болотного цвета волос, похожее скорее на лесного эльфа нежели на человека. Существо заграбастало себе нетронутую похлёбку и с наслаждением её глотало, аппетитно причмокивая. Трогать его Сай не хотелось, как и есть выданное варево, однако она не знала, когда ей ещё представится возможность поесть.
– Прошу прощения.
Существо её проигнорировало. Тогда она собралась с силами и ткнула его в покатое плечо. На неё тут же уставились два ярко–зелёных, ядовитых глаза, полных гнева. Какого же было удивление Сай, когда она узнала в немытом лесном эльфе девчушку лет четырнадцати.
– Нос воротишь от нашей еды, значит? – с укором в голосе проговорила она. – У вас там во дворцах небось такое даже собакам не наливают? А мяса сегодня кинули целый кусок, да ещё и с жиром! И бульон какой наваристый, посмотри? Целую неделю есть не захочешь!
Девчушка не постеснялась запустить целую кисть в миску и достала из неё кость, с висевшим на ней бледно–серым куском. От одного вида Сай стало дурно. Жадно вцепившись зубами в говядину, девчушка набила рот, продолжая при этом что–то бубнить.
– Не набивай рот, Лайка, а то подавишься, – послышался неожиданно знакомый голос, и на плечо дикарки легла сухая рука, – а то ещё сконфузишься перед нашей знатной барышней!
Рядом с девчушкой возникла худенькая девушка в плотной, чёрной робе, за которой явно хорошо следили. Вероятно, это делала сама хозяйка – её пальцы были усыпаны маленькими шрамами от игл. Рыжие, пушистые волосы были собраны в причёску, белая кожа светилась здоровьем. Девушка заботилась не только о своей одежде, но и о своем теле. С первого же взгляда Сай прониклась к ней уважением. Поддерживать в тюрьме такую чистоту ей казалось просто невероятным достижением.
– Может быть вы, госпожа…
– Злата.
– Вы могли бы помочь мне найти ванную комнату? По какой–то причине, все игнорируют мои вопросы, и я никак не могу выяснить, где же можно набрать воды, помыться, освежить лицо. Мне также не помешала бы новая одежда, не смогу же я… это платье на мне уже не первый день и хотелось бы его поскорее снять.
Неожиданно в столовой стало тихо. Сай и не заметила, как остальные заключённые, шепчущиеся и изредка глядящие в её сторону, обернулись к столу. В одно мгновение, она словно оказалась на сцене, под пристальным взглядом толпы. Всего миг заключённые молчали, а потом вдруг разразились громким хохотом.
– И это она–то из королевского дворца?
– Чумазая, тощая! Вылитый нео–гоблин!
– Ни за что не поверю, что она знатных кровей.
К девушкам присоединилась высокая иссерийка, смерив Сай придирчивым взглядом.
– Здесь всё–таки тюрьма, – холодно сказала она, – тут тебе портных не будет.
– Мне подойдёт любая одежда, вне зависимости от покроя, – продолжала Сай, беспокойно оглядываясь по сторонам. Стоило понизить голос, чтобы её слова не долетали до посторонних. Ей всё труднее было держать лицо и осанку. Хотелось поскорее покинуть это тёмное, неприятное место и отправиться куда–угодно. Однако, ванна по–прежнему была в приоритете, поэтому она осталась.
– Ты слышала, Эйша?! Ей подойдёт любая одежда! – обхватив живот руками, заливалась Лайка. – Нет, ну ты посмотри! Ха! Принесите ей мужицкие панталоны, она натянет их на свой рваный подол! Ха–ха! – Девчушка едва не свалилась со скамейки, её лицо раскраснелось, а рот открывался так широко, что Сай могла видеть все её жёлтые зубы и щербинку, шириной в целый клык. Белое лицо Златы тоже исказила неприветливая улыбка. Смех заключённых не стихал. Люди высмеивали одежду новенькой, её грязное платье, и криво обрезанные сальные волосы, всё ещё грязные от крови теневой собаки. Молчала лишь темнокожая иссерийка.