Взглянув на начальника башни Сай не смогла скрыть своего отвращения, её замутило, и она чуть не свернулась вдвое.
– Присядьте, – спокойно сказал Мастер, отставляя чай, – у вас явно был тяжёлый день.
Сай схватилась за спинку стула и буквально рухнула на него. Её пробила лихорадка, у висков начала собираться испарина. Если бы только ей позволили забрать тот золотой клинок с собой, она бы всадила его в эту поджарую бледную грудь, разорвала бы шелковую тунику, пропитала бы её кровью, до тех пор, пока кончик лезвия не показался бы с другой стороны кресла, а тело в её руках не обмякло…
Она испугалась собственным мыслям. Какой жестокой и кровожадной она себя воображала, как легко ей давалось убийство. Неужели такой ей нужно стать, чтобы выжить в башне? Это единственный путь?
– Я никогда не узнаю готова ли я, если не попробую, – выдавила Сай из себя, зацепившись взглядом за цветок нарцисса на фарфоровом сервизе. Ей ещё помнился запах нарциссов, его не вытравило из памяти тюремное зловоние.
– Госпожа Сай.
– Пригласите...
– Поднимите глаза, взгляните на меня.
– Я хочу попасть в Лигу.
– Госпожа Сай.
– Я должна попробовать.
Плечи отяжелели и опустились, словно она держала на них своды Сторожевой башни. Если бы только у неё было бы какое–то оружие, всё бы быстро закончилось, она не сомневалась в этом. Из кабинета вышла бы она, или он, или бы не вышел никто.
– Хорошо… – услышала она голос Мастера. – Давайте попробуем.
В тот же миг комната погрузилась в кромешную темноту. Откуда–то повеяло холодом, сыростью, словно дверь распахнулась настежь, впуская внутрь привычный в башне сквозняк. Повисла тяжёлая, пугающая тишина, в которой Сай могла разобрать только стук своего сердца и скрежет зубов.
Неожиданно что–то зашуршало в глубине кабинета, словно грызуны скреблись по полу. Что–то медленно кралось в темноте. Сай едва ли слышала его и, когда оно наконец дотронулось до лодыжки, она от страха вцепилась пальцами в стул. Оно медленно поднялось по бедру, плавно переползло на спину. Сай зажмурилась, застыла, сроднилась с надеждой, что всё это страшный сон. Ни двинуться, ни вдохнуть.
– Сай, – зашептал кто–то, слабо касаясь кончика уха.
Капля холодного пота скатилась по носу и упала на пол. Звук разнёсся в густой тишине, словно удар молнии. По девушке ползло что–то холодное и влажное, податливое и упругое, что могло легко опутать её ломкое, слабое тело. Она страшилась увидеть это жуткое существо перед собой. Совсем, как в туннелях, она никогда не знала, что может ждать её за следующим поворотом?
Сай наконец осмелилась распахнуть глаза. Из темноты на неё смотрели два круглых красных ока, зависшие над оскалившейся пастью. Они не принадлежали ни человеку, ни животному, холодные и жадные. Их яркий свет проникал в её душу, заставлял внутренности сжиматься. Волосы на затылке встали дыбом, зубы заскрипели.
Она не продержалась и минуты наедине с этим ужасом. Едва почувствовав малейшую силу в ногах, Сай сорвалась со своего места и ринулась прочь от этой темноты.
Коридоры тянулись бесконечно, ступеньки сливались в одну, она скользила по ним, едва успевая держаться за ограждение. Её быстро подхватили стражники. На девушке не было лица, лишь бледная, бескровная маска с выпученными от ужаса глазами. Она словно уже умерла и теперь её тело само двигалось, отбивалось от цепких рук.
– Успокойте её! Немедленно!
Сай всё ещё была там, в комнате. Она не сбежала. Её всё ещё душило что–то склизкое и твёрдое, оно не давало ей уйти, не давало сопротивляться. Сдавленный крик вырвался из горла. Красные глаза теперь виделись повсюду: в свете свечей, в камерах заключённых, в самом основании башни.
Тяжёлая ладонь тессерария Белеса обрушилась на щёку и в глазах всё поплыло. Своды разваливались, погребая тело под грудой булыжников. Кто–то снова засадил ей пощёчину, и она потеряла сознание, повиснув на жёстких руках.
«Хоть бы проснуться, хоть бы только проснуться».