– Вот так, хорошо, – приговаривала Сай, наблюдая за облизывающимся змеем, – ты, наверное, меня тоже не видишь, да? Даже и не знаешь, кто это такой тебя кормит.
Глава 17
Камиллус не раз пожалел, что решил связаться с той девушкой из королевского дворца, которая просила называть себя крестьянским именем Сай. Он несколько раз проверил, что она была именно той, кем представлялась, даже направил о ней прошение к главному прокурору с просьбой описать её внешность, ещё до того, как барышня прибыла в башню. Её личность подтвердили две разные бумаги от проверенных людей, котором можно было доверять.
Однако, встреча с ней принесла Камиллусу лишь разочарование. Крикливая, плаксивая особа, которая растеряла в неволе всё свое воспитание и такт. Она даже близко не была похож на фрейлину, когда–то допущенную ко двору и вела себя до откровения омерзительно. Камиллус не сомневался, провожая её в тот день до камеры, что она погибнет в туннелях в следующий же дозор, особенно когда ему не удалось убедить Мастера в том, что её нужно отселить от остальных заключённых.
Разумеется, начальник башни никогда не отступал от своих правил. Он совершенно не поддавался уговорам, убеждать его в чём-то было себе дороже. И всё же Камиллус полагал, что Мастер обладал широкой душой. Стоило лишь застать его в хорошем расположении духа, и он мог вознаградить своих подчинённых сверх меры. Так он разрешил Камиллусу в его отсутствие занимать собственный кабинет на последнем этаже башни. Приходя легат каждый раз поражался беспорядку, царившему на столе и книжных полках. Документы, в том числе важные списки и отчёты, были разбросаны по полу, заваливались в расщелины, отчего постоянно терялись. Ничего невозможно было найти. Легат уже несколько дней не мог застать начальника на своём рабочем месте и был только рад написать несколько прошений из тёплого, хорошо обставленного кабинета, а не из своей каморки, в которой даже не было секретера для писем.
Камиллус не сомневался, что его план удастся воплотить в жизнь, если девчонка раздобудет хоть какие–то доказательства того, что Мастер нарушает Первый закон Сангиона. Волшебные камни, томик с заклинаниями, буквально любой результат колдовства. Достаточно будет лишь потянуть за правильные ниточки, упомянуть в переписке с герцогом свои озабоченности и в башню непременно явится инспекция вместе с членами гильдии магии, а может быть даже и инквизиция, которая сразу же уличит начальника в нарушении закона. А за ним полетят головы и всех членов Лиги, которые попустительствуют колдовством в туннелях, и в башне наконец настанет порядок. Во главе, которого разумеется будет он, Вермис Камиллус.
Закончив с прошениями, легат нехотя поднялся с мягкого кожаного кресла, не желая расставаться с уютным кабинетом, и вышел обратно в коридор. Его дожидался верный тессерарий Белес.
– Есть какие–то новости, господин? – поинтересовался молодой человек, принимая свитки из рук Камиллуса. – Нам ожидать гостей?
– Боюсь нет, тессерарий. Для них ещё ничего не готово, – устало вздохнул легат. – Наведаюсь–ка я к госпоже Сай, справлюсь о её здоровье. Меня обеспокоила новость о её приёме в Лигу. По–прежнему считаю, что ей там не место. Хрупкая девушка, воспитанная леди. Как ей удаётся справляться с теми зверствами, что разворачиваются в туннелях?
– Я слышал, её взял в ученицы мистер Валлет.
– Не припомню такого, – отмахнулся Камиллус, – я полагал, что она воссоединится с командиром Линусом. Она так волновалась о его… состоянии.
– Командир Линус, к сожалению, погиб. Один из наших лучших заключённых, судя по документам провёл в башне не один десяток лет. И всё закончилось так плачевно из-за одного несостоявшегося побега.
– Прискорбно. – Камиллус поправил съехавшие на нос очки и прибавил шагу. – Так кто такой этот Валлет?
Послушать про дружка бывшей фрейлины ему хотелось больше, чем про очередного мёртвого заключённого.
– Иссериец. Один из той партии, что пришла ещё до заключения мирного договора, – пояснил Белес. - Говорят, был одним из ук–аров.
– Это кто такие?
– Простой копейщик, господин. Вероятно, бежал с поля боя. Был пойман на улицах Санкториса и доставлен сюда, как военнопленный. Если бы мирный договор заключили чуть раньше, он бы избежал заключения.