Однажды, мой старший брат, Сигурд, не вернулся из вылазки. Мы с Скъелдом пошли искать его в туннелях, но лишь накликали на себя большую беду. Я не умела драться, Мендакс только начинал учить меня магии и староземному языку. Мне с трудом удалось спастись, а Скъельд был тяжело ранен. Мендакс выходил его, но Скъельд сильно испугался монстров, темноты, башни. На всю жизнь испугался. Так, что решил бежать. Разумеется, у него ничего не получилось. Я видела, как начальник разбил ему голову голыми руками, на том самом первом этаже башни. От него ничего не осталось, кроме кровавого месива. На следующий день, он пришёл к Мендаксу в лазарет и спросил обо мне. Я спряталась в туннелях, но он всё равно меня нашёл.
Сиггрид распахнула свои пустые глазницы. Они казались чёрными, словно, когда–то давно в них поселилась темнота. Сай едва сдержалась, чтобы не отшатнуться, но не могла даже двинуться, тело словно сковала невидимая цепь.
– Он понял, что я знала о планах Скъельда. Позже Мендакс признался, что рассказал ему всё. Он никогда бы не смог соврать начальнику, он боялся его даже больше, чем монстров.
Дверь снова заскрипела и в комнату вдруг ворвалась Эйша. Лица на ней не было, тёмные глаза судорожно оглядывали койки.
– Он в соседней комнате, – сказала вдруг Сиггрид, словно точно знала зачем в лабораторию пожаловала лучница. – Живой, целый, только с головой у него беда конечно.
Эйша кивнула и опустила глаза на Сай. В них не было ни капли доброты, только холод. Словно она винила её в том, что случилось с Валлетом. Словно она знала. Не сказав ни слова, Эйша захлопнула за собой дверь. Её шаги зачастили дальше по коридору.
– Все иссерийцы крепко связаны, где бы они ни находились, – объяснила Сиггрид, грустно улыбаясь. – А эти двое… эх. Слыхала они из храма Куанкуан. Жрецы, божьи люди. И всё равно здесь, в тюрьме. До конца дней своих.
– Как умер Мендакс? – спросила Сай.
Сиггрид вдруг крепко схватила девушку за руку. Кожа её была такой холодной, что мышцу чуть не свело.
– Страшно умер, в мучениях, – прошипела слепая, – у того Кровавого колодца и умер. Красный дух убил его, когда он сломал стену. Нельзя было ему ломать стену, а он сломал. Зачем? Чтобы умереть, как теневая тварь? Как нео–гоблин?
– Красный дух охранял колодец, – проговорила Сай.
Всё только больше запуталось. Никаких ответов, только догадки.
Дверь в который раз распахнулась, в неё вошёл рассерженный Кьялар. Так он обычно выглядел, когда его отрывали от исследований разными пустяками.
– Ах, вы всё сидите? Уже всеми тайнами Сторожевой башни успели поделиться? Никто, случайно, не может мне раскрыть другую тайну: почему каждый второй день у нас тревога? Голова раскалывается от этого проклятого гонга! Бум–бум–бум, бум–бум–бум! Сегодня вот опять, в башню пробралась теневая собака, и вместо того, чтобы заняться этим, кто–то решил колотить полчаса в гонг, словно никто и не заметил огромную взрослую особь, фланирующую по главной лестнице! Может, если бы половина заключённых не загибалась от этого воя, кто–нибудь помог бы этому мальчику–инквизитору, и он бы не лишился зазря ноги!
В Зале Славы снова было шумно, но на этот раз не из–за людского гогота.
Каждый шаг отдавал невыносимой болью, от которой лицо Залана сморщивалось подобно сушёному абрикосу. Страдания его не прекращались, даже когда он замирал на мгновение, держась за спинку стула. Правое колено пульсировало, горело, кололо, словно кто–то вытаскивал из него иглу, и, после небольшой паузы, вонзал снова. Парень терпел, закусывал уже залитый кровью язык, не давал себе выть, стенать. Когда заканчивались силы терпеть, он крушил мебель.
В таком состоянии его и застала Сай. От Кьялара она узнала, что он может быть именно в Зале Славы, так как в самой башне снова орудовали монстры. За последнюю пару недель это был уже четвертый случай. Членов Лиги, словно обычных заключённых, отправили вместе с группами зачищать верхние уровни.