Мерет взял себе жену из женщин Сэрмэннина, и тоже сомневался, уехать или остаться.
— Я хотел бы снова увидеть отца, — говорил он, — и Рэй хотела бы увидеть Рэтэррин.
Рэй была его женой.
Сабан высыпал мешок песка с берега в новую лодку и начал камнем втирать его, полируя древесину.
— Было бы хорошо снова увидеть Галета, — сказал Сабан, а также подумал, что хорошо бы посетить могилу отца, но больше не было причин вернуться в места своего детства. Он притронулся к амулету под своей безрукавкой, и спросил себя, почему ему так не хочется возвращаться. Конечно, был страх перед Ленгаром, но у Сабана была ореховая скорлупа амулета, и он знал, что он подействует, так почему же его так пугало возвращение домой? Если храм будет построен, Слаол вернётся, и всё будет хорошо. Он взглянул на реку, где камни плавали в лодках. Когда камни достигнут Храма Неба, мечта осуществится, а что потом? Изменится ли всё? Приблизится ли сияние Слаола, чтобы уничтожить зиму и болезни? Или мир будет меняться постепенно? Изменится ли вообще что-нибудь?
— Ты выглядишь обеспокоенным, — сказал Мерет.
— Нет, — сказал Сабан, хотя так оно и было. Его беспокоило его неверие. Камабан верил, Скатэл верил, и Орэнна верила. Большинство людей Керевала были убеждены, что изменяют мир, но Сабан не разделял их уверенность. Вероятно, подумал он, это потому, что он один помнил Камабана как скрученного ребёнка, как изгнанного заику, как презираемого сына. Или потому, что он полюбил эту реку и её берега.
— Я подумал, — сказал он, — что мог бы ходить на этих лодках вместе с Льюэддом? Стать рыбаком?
— И постоянно будешь схватывать простуду, — сказал Мерет. Он полировал поднимающийся кверху нос лодки. — Нет, — сказал он, — я считаю, что мы с тобой должны отправиться домой, Сабан, и могли бы уже свыкнуться с этой мыслью. Это то, чего хотят наши жёны, а чего хотят жёны, они всегда добиваются.
Лето прошло, а ветра всё не стихали, и Сабан засомневался, что камни смогут покинуть реку в этом году. Но потом, так же, как в самый первый год, приближающаяся осень принесла период спокойного моря и мягких ветров. Льюэдд выждал два дня, поговорил с рыбаками, помолился в храме Мэлкина, и объявил, что маленький флот может отправляться в путь. Еда и вода были снова загружены в лодки, воины заняли свои места, а Мерет и Сабан разместили свои семьи в двух длинных однокорпусных лодках, сопровождающих камни на восток. Скатэл принёс в жертву тёлку, и обрызгал её кровью прочно привязанные камни, Керевал расцеловал своих многочисленных жён, и настало время отправляться путь.
Тяжело гружёные лодки пошли вниз по реке к подветренной стороне мыса, гребцы исполняли песни в честь Эрэка. Люди племени долго оставались на берегу реки и прислушивались к голосам, постепенно затихающим вдали. Они прислушивались до тех пор, пока не осталось никаких звуков, кроме журчания реки и дуновения ветра. Сэрмэннин сдержал обещание. Он послал свой храм в Рэтэррин, и всё, что теперь оставалось, это ждать возвращения своего вождя, главного жреца и своих сокровищ.
Погода была благоприятной, такой, какой и нужно, потому что лодка Камня Земли была неповоротливой и медленной. Когда Сабан совершал своё первое путешествие, оно показалось ему быстрым, но тогда он был в однокорпусной лодке, рассекающей волны подобно ножу, разрезающему мясо. А большие трёхкорпусные суда казалось, с трудом прокладывали себе путь среди волн. Прилив подхватил их, гребцы трудились без устали, но всё равно это было невыносимо медленное путешествие. Сабан и его семья разделили одну лодку с воинами Керевала, но она всё равно должна была держаться рядом с неповоротливыми лодками с камнями. Судно с Камнем Земли было самым медленным, а двое маленьких мальчиков в центральном корпусе постоянно вычерпывали воду. Если судно затонет, предупредил Скатэл мальчишек, виноваты будут они, и их утопят вместе с ним. Это предупреждение заставило их усердно работать своими морскими раковинами. Орэнна крепко держала Лэллик, а Леира обвязали вокруг пояса, чтобы если он упал бы за борт, его можно было притянуть обратно, как рыбу. Ярко сияло солнце, и это было доказательством того, что Эрэк одобряет это путешествие.