Они привязали лодки к берегу и развели костры. Ночь была тёплой и сухой, поэтому не было необходимости в укрытиях. Но они сделали кордон из костров от одного берега до другого, чтобы отвести злых духов, и воины Керевала сели возле костров, чтобы следить за ними и подбрасывать дрова в течение ночи. Остальные путники собрались вместе и пели песни, пока усталость не одолела их. Они завернулись в собственные плащи и уснули под деревьями. Сабан прислушивался к журчанию реки, пока и его не сморил сон. Ему снилась его мать, она пыталась вбить деревянный колышек в столб их хижины. А когда он спросил, зачем она это делает, она ничего не ответила.
Внезапно сон наполнился новыми звуками, криками и ужасом, и он проснулся, осознав, что это вовсе не сон. Он сел, прислушиваясь к крикам позади кордона из костров и странным разрезающим воздух звукам над головой. Затем что-то ударилось в дерево, и он понял, что это стрела, а режущий звук — это звук других стрел, мелькающих среди листвы. Он схватил свой лук и колчан со стрелами и побежал к кордону огней. Сразу же две стрелы вылетели в него из темноты, и он понял, что свет костров делает его лёгкой целью, поэтому спрятался за небольшим кустарником, где уже скрывались Мерет и Керевал.
— Что происходит? — спросил Сабан.
Никто не знал. Двое воинов Керевала были ранены, но никто не видел врагов, и даже никто не знал, кто были эти враги. Но потом Карган, племянник Керевала, прибежал, призывая своего дядю, и на звуки его голоса из темноты вылетела целая стая стрел.
— Они крадут один из камней, — сказал Карган.
— Крадут камень? — Сабан не мог поверить своим ушам.
— Они уводят одну из лодок вверх по течению! — сказал Карган.
Скатэл это услышал.
— Мы должны преследовать их, — сказал он.
— А как же женщины и дети? — спросил Керевал. — Мы не можем оставить их.
— Зачем они хотят украсть камень? — спросил Мерет.
— Из-за его могущества? — предположил Сабан.
Звуки в лесу затихли, и стрелы больше не вылетали из темноты.
— Мы должны догнать их, — снова потребовал Скатэл, но когда Сабан и Карган прокрались за кордон из костров, то ничего не обнаружили. Враги исчезли, а утром, когда над обеими реками рассеялся туман, они обнаружили, что одна из трёхкорпусных лодок исчезла. На ней лежал один из самых некрупных камней, и сейчас её не было. Один из раненых воинов умер этим же утром.
А Сабан увидел, что луна осталась в небе после рассвета, и вспомнил, что видел во сне свою мать, а она всегда поклонялась Лаханне. «Богиня, — подумал Сабан, — отомстила», — но потом он нашёл одну из стрел, и увидел, что у неё оперение из перьев ворона. Чёрные перья, такие же, какие используют воины Рэтэррина. Он никому не сказал о своих подозрениях, так как грандиозная работа была почти закончена.
* * *Последняя часть их пути лежала вверх по течению реки Мэй. Солнце пригревало, но настроение было безрадостным, а воспоминание о стрелах в ночи угнетало. Люди с тревогой осматривали берега, буксируя лодки по воде глубиной по пояс. Тело убитого копьеносца положили на длинный Камень Земли. Скатэл настоял, чтобы тело перевезли в Рэтэррин. Он хотел положить сокровища на мёртвого человека, чтобы душа, покинувшая тело, узнала, что его путь и смерть не были напрасными.
Сабан шёл под берегу реки, держа Леира за руку. Орэнна несла на руках Лэллик и слушала рассказы Сабана о холмах, мимо которых они проходили. На этом был убит большой медведь, а на том Раннос, бог молнии, насмерть поразил вора, а на другом, рассказывал Сабан, указывая на заросший лесом холм слева от них, расположено Место Смерти.
— Место Смерти? — спросил Леир.
— В Рэтэррине не сжигают умерших, — объяснил Сабан, — а укладывают их в маленьком храме, чтобы птицы и звери могли съесть их плоть. Потом их кости хоронят или кладут в курган.
Леир поморщился.
— Я лучше буду сожжённым, чем съеденным.
— Когда уходишь к предкам, — сказал Сабан, — то какая разница?
Они обогнули холм, и на берегу реки впереди увидели большую толпу людей, которые начали петь в знак приветствия, когда показались первые лодки.
— Кто из них Ленгар? — спросила Орэнна.
— Я не вижу его, — сказал Сабан, а когда они подошли ближе, он увидел, что Ленгара здесь нет. Были сводные братья Мерета, сёстры Сабана, и множество других, кого он помнил, а когда он подошёл ближе, они побежали к нему, протягивая руки и притрагиваясь к нему, как будто он обладал силой колдуна. Когда они последний раз видели Сабана, он был совсем маленьким мальчиком, а сейчас он стал мужчиной — высоким, бородатым и осанистым, с жёстким лицом и своим собственным сыном. Они изумлённо уставились на Орэнну, поражённые её золотистыми волосами и нежным лицом, которое каким-то волшебным образом не затронули следы никаких болезней. Ленгар, сказали Сабану, всё ещё был в Друинне, а затем толпа расступилась, пропуская Галета. Он уже был старым, очень старым и седым, один его глаз стал молочно-белым, спина согнулась, а борода поредела. Сначала он сжал в объятиях Мерета, своего старшего сына, затем обнял Сабана.