— А Ленгар строит храм? — спросила Орэнна, озадаченная тем, что человек, который так любит войну, построит храм, который должен принести времена мира и счастья.
— Это храм войны! — сказал Галет. — Он утверждает, что Кенн и Слаол едины!
— Кенн? — спросила Орэнна.
— Бог войны, — пояснил Сабан.
— Слаол это Кенн, Кенн это Слаол, — сказал Галет, покачивая головой. — Но Ленгар так же говорит, что великий вождь должен иметь великий храм, и он любит хвастаться, что он похитил храм с другого края мира.
— Похитил? — нахмурившись, спросила Орэнна. — Он меняет его на золото!
— Он строит его для своей собственной славы, — сказал Галет, — но ходят слухи, что храм никогда не будет закончен.
— Какие слухи? — спросил Сабан.
Старик раскачивался взад вперёд. Огонь освещал его измождённое лицо, и отбрасывал тень на внутреннюю часть соломенной крыши.
— Были предзнаменования, — тихо сказал он. — Становится всё больше изгоев, чем когда бы то ни было, и они становятся всё более дерзкими. Ленгар повёл всех своих копьеносцев против них, но всё, что они обнаружили, это мертвецы, висящие на деревьях. Говорят, что командует ими мёртвый вождь, и ни один из наших воинов не осмеливается встречаться с ними, пока жрец не совершит заклинания и заговоры.
Жена Галета Лидда, уже сгорбившаяся и беззубая, громко закричала и полезла рукой под шкуру, чтобы притронуться к паху.
— Здоровые дети умерли, — продолжил Галет, — и молния ударила в храм Эррина и Мэй. Один из его столбов почернел и раскололся!
Лидда вздохнула.
— Мертвецов видели неподалёку от Храма Неба, — пожаловалась она, — и они не отбрасывают тени.
— Это уже не Храм Неба, — с горечью сказал Сабан. Воздушная лёгкость первых камней была украдена приземистым кольцом Сэрмэннина. Это даже не Храм Теней, а что-то приниженное и неполноценное.
— Ясень был срублен в лесу, и он кричал, как умирающее дитя! — сказал Галет. — Хотя я сам этого не слышал, — добавил он. — Топоры становятся тупыми до того, как их используют.
— Луна всходила цвета крови, — продолжила стенания Лидда, — а барсук убил собаку. Родился ребёнок с шестью пальцами.
— Некоторые говорят, — Галет понизил голос и с тревогой взглянул на Орэнну, — что храм Чужаков принёс несчастья. А когда Камабан приходил сюда весной, он сказал, что храм должен быть перестроен, что всё неправильно.
— А Ленгар не согласился? — спросил Сабан.
— Ленгар говорит, что Камабан сошёл с ума, — сказал Галет, — и что враги Слаола хотят помешать завершению храма. Он назвал Камабана врагом Слаола! И Камабан ушёл.
— А жрецы? Что они говорят?
— Они ничего не говорят. Они боятся Ленгара. Он убил одного!
— Он убил жреца? — Сабан был потрясён.
— Жрец пытался помешать ему превратить храм Лаханны в жилище, вот Ленгар и убил его.
— А Нил? — спросил Сабан. — Он делал что-нибудь?
— Нил! — Галет сплюнул при упоминании имени главного жреца. — Он ничто, собака у пяток Ленгара, — Галет повернулся к Орэнне. — Ты должна уйти, госпожа, до возвращения Ленгара.
— Ленгар не тронет меня, — сказала Орэнна на языке Рэтэррина, которому Сабан научил её.
— Мы здесь с воинами из Сэрмэннина, — объяснил Сабан, — а они защитят её.
Он притронулся к ореховой скорлупе под своей туникой.
Галет с сомнением выслушал это заявление.
— Когда вождём был мой брат, — сказал он Орэнне, — мы были счастливы.
— Мы были счастливы, — эхом отозвалась Лидда.
— Мы жили в мире, — сказал Галет, — или старались это делать. Конечно, бывал голод, часто бывал голод, но мой брат умел сохранять еду. Как всё изменилось, как всё изменилось.
На следующее утро под безоблачным небом и тёплым солнцем сотня человек выгрузила Камень Земли на берег и рычагами подняла его на салазки, в которые были запряжены шестнадцать волов. Животные потянули камень от реки, а Галет повёл Сабана и Орэнну в Храм Неба и поинтересовался, где будет стоять этот камень. Орэнна решила, что он будет стоять отдельно внутри двойного кольца и напротив арок входа солнца. Этим путём восходящее солнце будет касаться Камня Земли в символ того, что земля и солнце едины. Больше некому было принимать решения, и Галет приказал дюжине мужчин выкопать яму в том месте, где указала Орэнна.