— Каталло кладёт свои заговоры внутрь скорлупы ореха, — произнёс он опасно вкрадчивым голосом. Он поднял взгляд, посмотрев прямо в глаза Сабану. — Что это за амулет?
— Жизнь.
— Чья?
— Это кость от чьей-то кости, — сказал Сабан, — и плоть от чьей-то плоти.
Ленгар помолчал, обдумывая этот ответ, затем резко дёрнул кожаный ремешок, потянув Сабана вперёд, сорвав орех.
— Я спрашиваю, чья это жизнь?
— Твоя, брат, — сказал Сабан.
Ленгар улыбнулся.
— Ты думаешь, маленький братец, что эта скорлупа ореха убережёт твою женщину?
— Орэнну убережёт Слаол.
— Но этот амулет, маленький братец, — сказал Ленгар, держа скорлупу перед глазами Сабана, — не от Слаола. Это от Лаханны. Ты ползал к Дирэввин?
— Я не ползал к ней, — сказал Сабан. — Я ходил к ней с подарком.
— Подарком для моего врага?
— Я отдал ей голову Джегара, — сказал Сабан. Он понимал, что это опасно, так провоцировать Ленгара, особенно без оружия в руках, но не мог остановиться.
Ленгар отступил назад и громко позвал Нила, главного жреца.
— Нил! Иди сюда! Нил!
Жрец вынырнул из своей хижины. Он прихрамывал из-за того, что был ранен стрелой в бедро той ночью, когда Ленгар убил Хенгалла. Его волосы были разделены на пряди, закреплённые засохшей глиной, кольцо из костей окаймляло его шею, а на поясе болтались мешочки, в которых он держал свои травы и амулеты. Он неуклюже поскакал перед Ленгаром, который передал ему ореховую скорлупу.
— Это заговор на мою жизнь, — сказал Ленгар, — дело рук Дирэввин. Расскажи мне, как он сделан.
Нил с тревогой взглянул на Сабана, достал маленький кремневый нож из мешочка и разрезал жилы, обвязанные вокруг ореха. Он разделил две половины и понюхал содержимое. Он скривился от запаха, затем потрогал крохотную косточку пальцем.
— Это, должно быть, от ребёнка Дирэввин, — пришёл он к выводу.
— И моего тоже, — сказал Ленгар.
— Она убила его, — сказал Нил, — и использовала его кости и плоть, чтобы причинить тебе вред.
— Вред от имени Лаханны?
— Она не использует помощь других богов, — подтвердил Нил.
Ленгар забрал скорлупу обратно и осторожно соединил две половинки.
— Это сработает? — спросил он жреца.
Нил колебался.
— Лаханна не имеет здесь власти, — боязливо сказал он.
— Ты постоянно уверяешь меня в этом, — сказал Ленгар. — Сейчас мы это проверим, — он посмотрел на Сабана. — Чтобы убить меня, маленький братец, что ты должен сделать? Раздавить его?
Сабан ничего не ответил. Ленгар рассмеялся.
— Когда-нибудь я скормлю твою плоть свиньям, и буду мочиться в твой череп.
Его слова были дерзкими, но на лице отразилось беспокойство, когда он поместил орех между запястьями и слегка сдавил их. Он помедлил, очевидно, раздумывая, был ли его вызов богине благоразумным, но Ленгар не осторожностью заставил всех бояться Рэтэррина. Человек должен рисковать, если хочет достичь величия, и Ленгар с охотой рисковал своей жизнью, если надеялся, что получит многое, и он сдавил сильнее. Потребовалось больше усилий, чем он ожидал, но, наконец, скорлупа поддалась, и амулет был раздавлен. Он держал масляные скорлупки в руках, и выжидал, затаив дыхание. Ничего не произошло.
Он тихо рассмеялся и аккуратно соскрёб остатки на одну ладонь. Он передал их Нилу.
— Брось их в ближайший огонь, — приказал он, и смотрел, как жрец послушно побежал к ближайшему костру, на котором готовилась еда, и швырнул амулет в огонь. Была небольшая вспышка пламени и шипение жира, а Ленгар всё ещё был жив.
— Почему меня должно волновать проклятие Лаханны? — громко спросил Ленгар. — Я живу в её храме, а она ничего не делает. Мы люди Слаола! Люди Кена! — он выкрикивал это, вытирая руки и заставляя людей с тревогой следить за ним. — То же самое и о колдовстве Дирэввин, — сказал он Сабану. — Или я мёртв?
Нил захихикал над этой остротой.
— Ты не мёртв! — закричал главный жрец.
Ленгар похлопал по своему телу.
— Кажется, я жив!
— Ты жив! — закудахтал жрец.
— А Дирэввин мучается, правда? — спросил Ленгар у жреца.
— О да, — сказал Нил, — да! Ей так больно! — он скрутился пополам, показывая, как мучается Дирэввин. — Она испытывает такие мучения!
— А Сабан разочарован, — с сожалением произнёс Ленгар, и бросил на брата такой леденящий взгляд, что Сабан подумал, что сейчас меч поразит его в живот. Вместо этого, к удивлению, Ленгар улыбнулся.
— Я сделаю тебе предложение, маленький братец. У меня есть причина убить тебя, но что за честь, убить труса? Ты можешь ползти обратно в Сэрмэннин, но если я снова увижу твоё лицо, я отрублю твою голову.