— Расступитесь! — закричал Гундур людям Рэтэррина. Гундур не хотел сражаться сегодня утром, опасаясь, что Каталло и его союзники слишком многочисленны, но Камабан отвёл его в сторону и что-то сказал. Уверенность Гундура чудесным образом восстановилась. И теперь он выстраивал воинов в линию. — Стройтесь в линию! Не сбивайтесь в группы, как дети! Рассредоточьтесь!
Войско неохотно рассредоточилось вдоль кромки дубов, образовывая линию которая, подобно линии врага, не была протяжённой. Люди стояли рядом со своими родственниками или друзьями, и между группами были широкие прорехи. Жрецы обеих армий вышли на передний план, размахивая костями и выкрикивая проклятия врагам. Хэрэгг нёс символ племени Рэтэррина, чтобы предки могли увидеть, что происходит в рассеивающемся тумане, и Мортор, слепой главный жрец Каталло, держал такой же. Он размахивал им так угрожающе, что череп Каталло слетел со своего шеста, вызвав кучу насмешек со стороны воинов Рэтэррина, которые посчитали падение черепа недобрым предзнаменованием для врага. Дирэввин всё ещё была на Священном Холме, где сопровождаемая шестью копьеносцами, она выкрикивала дополнительные проклятия в адрес Камабана.
— Я хочу, чтобы колдунью убили! — прокричал Камабан своей армии. — Золото в подарок тому, кто принесёт мне голову этой дряни! Я наполню череп золотом и отдам его тому, кто убил её!
— Он думает, что мы победим? — мрачно спросил Мерет.
— С нами Слаол, — сказал Сабан, и солнце действительно пробилось сквозь остатки тумана, осветив зелёную долину и усеивая дрожащими искрами реку, разделяющую две армии.
— Было бы неплохо, если Слаол будет с нами, — пробормотал Мерет. Враги численно превосходили воинов Рэтэррина в два раза.
— Я хочу, чтобы их вождь был мёртв! — взывал Камабан к своим людям. — Он и его дети! Найдите его детей и убейте их! Если его жёны беременны, убейте их тоже! И убейте выродка колдуньи, убейте её! Убейте её, убейте её ребёнка, убивайте всех!
Раллин расхаживал вдоль своего строя, наверняка ободряя своих копьеносцев на то же самое. Жрецы обеих сторон вышли к берегам реки, почти на расстояние плевка друг от друга, и там они шипели оскорбления и выкрикивали проклятия. Они подскакивали и тряслись, как будто захваченные богами, и громко кричали, призывая невидимых духов явиться и распотрошить врага. Хэрэгг один не спустился к реке. Вместо этого он стоял в нескольких шагах от строя войска и держал символ племени, направляя его в сторону солнца.
Самые отважные воины подошли близко к жрецам, добавляя оскорбления, но ни одна из армий не двинулась вперёд. Группы мужчин в неистовстве исполняли танцы, призывая повысить отвагу, другие исполняли гимны или распевали имена своих богов. Туман полностью рассеялся, и заметно потеплело. Мерет отступил обратно в лес, расположенный сразу позади войсковой линии Камабана, и начал собирать чернику, но Камабан, вернувшийся с левого крыла своих сил, вытянул его из кустарника и вернул в строй.
— Все, у кого есть лук, должен вернуться в лес и пробираться к центру строя. Ты слышишь меня? — сказал Камабан. Он продолжал ходить, повторяя инструкции, и лучники скользнули обратно в деревья и невидимые врагом побежали к середине неплотного строя Рэтэррина. Один Сабан не подчинился, не желая покидать компанию Мерета.
Начал бить барабан со стороны линии Каталло, и тяжёлые удары придали людям Раллина смелости и небольшие группы из них вырвались вперёд, дразня силы Камабана. Большинство смельчаков вступили в реку и стояли, похлопывая по своим синим телам, как бы призывая лучников Рэтэррина выпустить свои стрелы. Ваккал и некоторые из его Чужаков копьеносцев выбежали, бросая вызов этим наглецам, которые быстро отступили, вызывая насмешки от людей Рэтэррина. Жрецы стояли в центре этих атак и контратак, игнорируемые и игнорирующие копьеносцев.