Разрозненные лучники выбежали от линии Каталло и пускали стрелы через долину. Большинство не долетало, хотя несколько просвистели над головами, прошуршав через листья в лесу. Мальчишки побежали искать эти стрелы, чтобы отдать их своим лучникам, маленькая группа которых выдвинулась из центра линии, оттесняя стрелков врага назад. Никто ещё не был ни ранен, ни убит, и хотя ещё обильно сыпались оскорбления, ни одна из армий, казалось, не хотела перейти реку и начать кровопролитие. Раллин прохаживался вдоль строя своих войск, выкрикивая призывы, а женщины подносили чаши с хмельным напитком своим мужчинам.
— Мы собираемся позволить им подойти к нам, — Камабан проходил позади строя своих воинов. — Мы остаёмся здесь, — сказал он, — и позволим им напасть на нас. — Его голос был весёлым. — Когда они двинутся вперёд, мы просто будет стоять здесь и ждать их.
Весь строй армии Каталло теперь пел, громкие голоса слились в военной поэме Лаханны.
— Они подбадривают себя, не так ли? — заметил Мерет, его губы были измазаны соком черники.
— Лучше бы я делал лодки в Сэрмэннине, — сказал Сабан.
— Лучше бы я делал лодки где угодно, — сказал Мерет. У него на груди не было даже одной татуировки убийства. — Я рассчитываю, что если они перейдут через реку, я убегу назад, и буду бежать до самого моря.
— Они также боятся нас, — сказал Сабан.
— Может быть, это правда, — заметил Мерет, — но там на каждого из нас, по двое таких же напуганных.
Громкий крик раздался над линией Каталло и Сабан увидел, что большая группа воинов двинулась к реке. Они вышли от центра линии Раллина и выкрикивали имя Лаханны, продвигаясь вперёд. Но после нескольких шагов они посмотрели влево и вправо и увидели, что остальные воины остались на месте. И они тоже остановились, и удовольствовались тем, что стали выкрикивать оскорбления Камабану, который вернулся в центр линии Рэтэррина. Дирэввин, увидел Сабан, спустилась со Священного Холма и теперь ходила широкими шагами вдоль нежелающего двигаться строя войск Каталло. Её длинные чёрные волосы были распущены и развевались на лёгком ветре, так же, как одетый на ней светлый плащ. Сабан догадался, что она бранится на смелость своих людей, оскорбляет Рэтэррин и призывает копьеносцев идти вперёд. Принесли ещё чаши с хмельным напитком. Барабанщики стучали по своим барабанам из козлиной кожи с удвоенной силой, и люди переступали ногами в неуклюжем танце, собираясь с духом. Жрецы с обеих сторон, их горло было уже воспалено от многочисленных криков, собрались в кучу у реки и пили, зачёрпывая воду руками, и переговариваясь друг с другом.
— Ленгар так бы не воевал, — проворчал человек рядом с Сабаном.
— А как бы он это сделал? — спросил Сабан.
— Твой брат всегда нападал первым, — сказал человек. — Никакого выжидания. Громкий крик, и бегом на врага шумной атакой, — он сплюнул. — Они всегда отступали.
Сабану захотелось знать, то же самое ли планировал Гундур, так как он собрал своих лучших воинов в центре линии Рэтэррина рядом с символом племени. Эти воины были самыми лучшими из воинов Ленгара, копьеносцами с множеством татуировок, у которых лисьи хвосты были вплетены в волосы и свисали с рукоятей копий. Гундур с горячностью обращался к ним, но Сабан был слишком далеко, чтобы расслышать то, что он им говорил. Ваккал и его избранные воины присоединились к ним, а позади этой устрашающей группы скрывались многочисленные лучники Камабан.
Солнце поднялось высоко. Раллин и Дирэввин ходили вдоль своего строя, но ни одна из сторон не шла в атаку, хотя некоторые из лучников Каталло осмелели и, перейдя через реку, выпустили несколько стрел. Они попали одному человеку в ногу, и враги радостно приветствовали это ранение, но теперь Камабан послал полдюжины своих лучников вперёд отогнать врага, и настала очередь Рэтэррина насмехаться.
— Может быть, сражения не будет, — с надеждой сказал Мерет. — Может быть, мы простоим здесь целый день, докричимся до хрипоты и разойдёмся по домам. А потом будем хвастаться, какими мы все были отважными. Меня бы это устроило.
— Возможно Раллин ожидал атаки, какие предпринимал Ленгар, — предположил Сабан.
— Он думал, что мы поступим так же?
— Вероятно, — предположил Сабан, — а теперь мы не делаем того, что он ожидал, и ему придётся выступить первым, если хочет победить.
Раллин очевидно пришёл к тому же решению, так как теперь он и Дирэввин призывали свою армию двинуться вперёд, провозглашая, что эти подонки из Рэтэррина слишком робкие, чтобы атаковать и слишком упрямы, чтобы отступить без борьбы, и дожидаются, чтобы их убили. Раллин выкрикивал, что Каталло ожидает слава, и что любой человек убитый в этот день отправится к свету Лаханны на небо. Первые, кто достигнет линии Рэтэррина, смогут забрать у врагов женщин и домашний скот, и это поощрение придало смелости его людям. Хмельной напиток также возымел своё действие, и барабанный бой заполнил всё вокруг, женщины, наблюдающие с холмов, кричали своим мужчинам идти вперёд и убивать. Шум был непрерывным — крики и визг, бой барабанов и вопли, пение и топот. Военачальники Раллина рассредоточились вдоль линии войска и продолжали побуждать людей идти вперёд, и их пример и обещания Раллина наконец возымели действие и вся возбуждённая масса людей пришла в движение.