Целый день ушёл на то, чтобы перетащить камень с холма и через храм Каталло, где, когда волы неуклюже шли мимо, Орэнна собрала хор женщин, исполняющих песни восхваляющие Лаханну. Хэрэгг прибыл из Рэтэррина, и он лучезарно улыбался, когда первый камень прошёл через храм. Он украсил рога волов венками из фиолетовых цветов, а жрецы Каталло бросали на камень цветы таволги. Эти жрецы первыми примирились с победой Рэтэррина, вероятно потому, что Камабан позаботился заплатить им бронзой, янтарём и чёрным агатом.
Упряжью волов были большие хомуты из кожи, но в первый же день хомуты до крови содрали кожу на шее животных, и Сабан велел мальчикам смазать кожу свиным жиром. На следующий день они дотянули камень до места, где Каталло уже не было видно. Большинство мужчин и мальчиков вернулись в селение ужинать и спать, но несколько человек остались с Сабаном охранять камень. Они развели костёр и поели сушёного мяса с грушами и ежевикой, которые нашли в окрестном лесу. Кроме Сабана у костра сидели трое мужчин и четверо мальчиков. Все они были из Каталло, и сначала чувствовали себя скованно рядом с Сабаном, но когда еда была съедена, а костёр искрами устремлялся к звёздам, один из мужчин повернулся к Сабану.
— Ты был другом Дирэввин? — спросил он.
— Да.
— Она всё ещё жива, — с вызовом сказал мужчина. На его лице был шрам от стрелы, ранившей его в щёку в битве, разрушившей Каталло.
— Я надеюсь, что она всё ещё жива, — ответил Сабан.
— Ты на это надеешься? — мужчина недоумевал.
— Как ты сказал, я был её другом. И если она всё ещё жива, — твёрдо сказал Сабан, — тебе лучше помалкивать об этом, если не хочешь, чтобы ещё больше воинов Рэтэррина искали её в лесах.
Другой человек наигрывал короткую мелодию на флейте, сделанной из ноги журавля.
— Они могут искать всё, что угодно, — сказал он, когда закончил, — но её они никогда не найдут. И её ребёнка.
Первый человек, его звали Веннар, поворошил костёр, вызвав множество искр, и искоса взглянул на Сабана.
— Ты не боишься быть здесь с нами?
— Если бы я боялся, — сказал Сабан, — меня бы здесь не было.
— Тебе не нужно бояться, — очень тихо сказал Веннар. — Дирэввин сказала, что ты не должен быть убит.
Сабан улыбнулся. Всё лето он подозревал, что Дирэввин где-то рядом, и что в тайне от завоевателей Каталло она поддерживает связь со своим племенем. И с ним тоже, так как она приказала оберегать его жизнь.
— Но если вы попытаетесь помешать доставить камни в Рэтэррин, — сказал он, — я буду сражаться с вами, и вам придётся меня убить.
Веннар покачал головой.
— Если мы не будем перемещать камни, — сказал он, — это сделает кто-нибудь другой.
— Кроме того, — добавил игрок на флейте, — наши женщины опасаются гнева Лаханны, если ты погибнешь.
— Гнева Лаханны? — недоумённо спросил Сабан. Мести Рэтэррина, возможно, но гнева Лаханны?
Веннар нахмурился.
— Некоторые из наших женщин говорят, что Орэнна — это сама Лаханна.
— Она очень красива, — сказал второй мечтательно.
— А Слаол не забрал её жизнь, — сказал Веннар. — Разве это не правда?
— Она — не Лаханна, — твёрдо сказал Сабан, испугавшийся мести Дирэввин, если она услышит такие разговоры.
— А женщины говорят, что — Лаханна, — настаивал Веннар, а Сабан заключил из его интонации, что Веннар сам не знает, во что верить — он разрывался между преданностью Дирэввин и благоговением перед Орэнной. Сабан сомневался, что сама Орэнна поддерживала эти слухи, но он подумал — не Камабан ли это. Похоже на него. Люди Каталло лишились колдуньи, а что лучше заменит колдунью как не богиня?
— Разве Чужаки не поклонялись ей как богине? — не унимался Веннар.
— Она — женщина, — настаивал Сабан, — просто женщина.
— Как и Санна, — сказал Веннар.
— Твой брат утверждает, что он Слаол, — сказал игрок на флейте, — так почему же Орэнне не быть Лаханной?
Но Сабан больше не хотел говорить на эту тему. Он лёг спать, или вернее, завернулся в плащ и стал смотреть на сверкающие звёзды, густо усеивающие небо над колеблющимся пламенем костра. Он начал думать, что возможно, Орэнна действительно превратилась в богиню. Её красота не увядала, её безмятежность не исчезала, а самоуверенность была непоколебима.