Одиннадцать дней ушло на доставку первого камня в Рэтэррин, и как только он был на месте, Веннар и его люди повели волов и салазки обратно в Каталло за следующим камнем, а Сабан остался в Храме Неба. Первый камень был одним из самых маленьких, предназначенных для одной тридцатой части Небесного Круга, поднятого на колонны. Камабан обозначил кольцо на земле, нацарапав на земле пару окружностей, и теперь настаивал, чтобы камень уложили на эту полосу.
— Камень должен быть такой формы, — сказал Камаабн Сабану, — чтобы его внешний край изгибался по внешнему кругу, а внутренний край — по внутреннему кругу.
Сабан пристально посмотрел на каменную глыбу. Камень был выпуклым и далеко выступал за границы начертанных кругов, но Камабан настаивал, чтобы ему были приданы размеры маленького отрезка широкого кольца.
— Все тридцать камней небесного круга должны быть одинаковой длины, — с энтузиазмом продолжил Камабан, — но не затупляй их края. — Он взял кусок мела и бросил на плоскую поверхность камня. — Один конец должен иметь выступ, а другой — прорезь, чтобы выступ одного камня входил в прорезь следующего по всей длине кольца.
«Человек может с таким же успехом отрезать кусок солнца, — подумал Сабан, — или высушить море пухом от чертополоха, или подсчитать листья в лесу». А нужно было выточить не только тридцать камней небесного круга, но и тридцать камней, которые поднимут его высоко в небо, и пятнадцать огромных камней Дома Солнца, который будет ещё выше. Камабан рассчитал размеры каждого камня и нарезал по ним ивовые прутья. Сабан держал их в своей хижине, которую он построил возле храма. Эта хижина стала его домом. У него были рабы, собиравшие хворост, носившие воду и готовившие еду, и ещё много рабов, чтобы обтачивать первые шесть камней, которые прибыли к середине зимы.
Шесть серых валунов, как и все камни с гор Каталло, были плитами. Их верхняя и нижняя поверхности были параллельными и почти плоскими. И все камни были почти одинаковой толщины, так что, чтобы сделать колонну или перекладину, было необходимо откалывать края до тех пор, пока углы не станут прямоугольной формы, а размеры не будут соответствовать длине ивовых прутьев из хижины Сабана. Но камень был очень твёрдым, намного тверже, чем валуны из Сэрмэннина, и сначала рабы Сабана просто ломали об него свои молотки, так что Сабану пришлось подобрать камни потвёрже. Каменные топоры представляли собой шары размером с череп, и рабы неустанно поднимали и опускали их, поднимали и опускали. Каждый удар рассеивал вокруг облако пыли и каменных осколков. И кусочек за кусочком, осколок за осколком, крупинка за крупинкой, камень приобретал форму. Рабы постепенно совершенствовали свою работу. Было быстрее, обнаружили они, бить по неглубоким канавкам на поверхности камня, а затем сбивать оставшиеся края. На некоторых камнях были лёгкие темноватые линии, едва видимые на их серых поверхностях, и Сабан догадался, что они выдают изъяны в валунах, которые можно использовать, если они проходит там, где нужно отбить часть камня. Дюжина топоров, ударяющих вместе по коричневой линии, иногда могли отделить крупный кусок. А если это не получалось, Сабан разводил костёр вдоль всей линии, подкладывал в него дров, чтобы разгорелся посильнее, и выливал струйкой свиной жир, который разносил жар по поверхности камня. Жир шипел и горел и камень раскалялся почти докрасна, а затем его работники лили холодную воду на огонь, и почти всегда камень трескался по всей линии. Иногда камни были уже треснувшими, и рабы вбивали клинья в щели и разбивали камень на части. А морозными ночами наполняли щель водой, чтобы она замёрзла и духи воды, заключённые во льду, разбили камень на части, чтобы освободиться. Но большинство камней можно было выточить только тяжёлой однообразной работой — постоянным шлифованием, непрерывными ударами. Так что грохот молотков и скрежетание шлифовальных камней никогда не прекращались. Даже во сне Сабану слышались удары, треск и скрежетание камней друг о друга, его кожа стала такой же серой, как валуны, а волосы и борода были наполнены песчаной пылью.
Восемь камней прибыли на следующий год, ещё одиннадцать на третий, и Сабану понадобилось ещё больше работников, чтобы дробить, отбивать, раскалывать и обжигать камни. А большему количеству работников требовалось на столько же больше рабов, чтобы готовить еду и носить воду в храм. Камабан всё чаще посылал военные отряды во все края в поисках пленников. Некоторые из этих отрядов он возглавлял сам. Теперь он носил меч и был одет в рубаху с нашитыми на неё бронзовыми пластинами, на голове у него был облегающий головной убор, сделанный из бронзовых пластин, хитро скованных друг с другом в форме чаши. Люди считали его таким же великим воином, как Ленгар, и более могущественным колдуном, чем Санна, потому что тех, кого копья не могли одолеть, пугали и приводила к покорности его слава.