Верёвки убрали, яму заполнили, и Сабан, наконец, смог отойти назад и посмотреть. Он увидел восхитительный камень, который был прекраснее любого камня в Каталло, чудо, подобного которому человек в мире никогда не видел.
Он увидел камень такой высокий, как дерево.
Его сердце, казалось, разорвётся, когда он смотрел на это, и в глазах стояли слёзы. «Он прекрасен», — подумал Сабан. Камень был гладким, правильным и вызывающим восторг. Он внезапно стал доминировать над широким пейзажем. Он возвышался над Камнем Земли, о котором ранее думали, что он самый большой. Этот был необыкновенным.
— Он восхитительный, — сказал Камабан, его глаза были широко раскрыты.
— Это работа Слаола, — глухо сказал Хэрэгг.
Даже на рабов это произвело впечатление. Это был их труд, но они смотрели на камень как на чудо. Ни в одном из своих племен, ни в одном храме, ни в одном краю и ни в одном из своих снов они не видели камня, такого большого, ровного и совершенного. В этот момент Сабан понял, что боги должны признать то, что делал Камабан. Даже на Килду удалось произвести впечатление.
— А ты потом поднимешь камень на вершину этого? — спросила она Сабана этим же вечером.
— Да, — сказал он. — Это только одна из колонн арки.
— Но ты до сих пор не знаешь, как?
— Может быть, боги подскажут мне, — сказал он.
Они стояли одни рядом с огромным камнем. Наступила ночь, и камень из серого стал чёрным. Сабан вгляделся в монолит, и его снова охватило чувство изумления — это он доставил, придал форму и поднял такой камень. И он понял в этот момент, что он сможет достроить этот храм. Есть люди, которые говорили, что это невозможно, и даже Камабан не знал, как этого достичь, но Сабан знал — он сделает это. И он почувствовал внезапную уверенность, что строительством храма он умилостивит богов, и они простят ему лживую клятву жизнью дочери.
— Я иногда думаю, — сказал он Килде, — что никто из нас на самом деле не знает, зачем мы строим этот храм. Камабан говорит, что знает, Орэнна уверена, что храм приведёт богов в брачную постель, но я на самом деле не знаю, чего хотят боги. Знаю только одно — они хотят, чтобы он был построен. Я думаю, что он удивит нас всех, когда будет завершён.
— То же самое всегда говорила Дирэввин, — откликнулась Килда.
Наступила Середина Зимы, и племя разожгло костры и устроило празднество. Рабы кушали в храме, а после Середины Зимы, когда выпал первый снег, они принялись за вторую колонну высокой арки. Эта колонна была вторым самым длинным камнем, но он был намного короче, так как Сабану не удалось найти такой же длинный камень, как первый. Поэтому он намеренно оставил основание второй колонны искривленным и шишковатым, совсем как нога Камабана до того, как Санна сломала и выпрямила её. И он надеялся, что утяжелённое искривленное основание закрепит колонну в земле. Он вкопает её в неглубокую яму, чтобы вторая колонна по высоте соответствовала первой.
Он поднял камень весной. Тренога была установлена, волы запряжены, и когда животные потянули массу камня, Сабан услышал, как колонна с искривлённым основанием скрипит по мелу и дереву. Но, наконец, камень подняли, яму заполнили, и теперь две колонны рядом стояли на земле, настолько близко друг к другу, что между ними едва мог протиснуться котёнок. Но вершины двух колонн были немного заужены и образовывали прорезь, через которую будет сверкать зимнее солнце.
— Когда ты поднимешь камень на вершину этих двух? — спросил Камабан.
— Через год, — сказал Сабан, — или может быть через два.
— Год! — запротестовал Камабан.
— Камни должны устояться. Мы будем утрамбовывать и заполнять ямы весь год.
— Каждый камень должен выстаиваться целый год? — разочарованно спросил Камабан.
— Два года было бы лучше.
Камабан становился всё более нетерпеливым. Он впадал в отчаяние, когда волы упирались или рвались верёвки, или, что случалось дважды, разрушалась тренога. Он ненавидел момент, когда камень наклонно лежал на уклоне, и целый день уходил на то, чтобы поставить его прямо и укрепить основание камнями и грунтом.
Три года ушло на придание формы и установку десяти высоких колонн Дома Солнца. Поднимать камни было самой лёгкой частью работы. Самым тяжёлым было шлифовать и отбивать камень, и это постоянно наполняло храм шумом и пылью. Вырезать выступы, которые будут креплениями для перемычек на вершинах колонн, оказалось самым трудным, так как каждый из них был в две ладони шириной, и чтобы сделать их, рабы должны были стирать остальную часть вершины колонны. Они делали это крупинка за крупинкой.