Они никогда не бывали наедине, так как невесту солнца всегда охраняли. Она никуда не могла пойти, кроме своей хижины, не будучи преследуемой по пятам четырьмя своими копьеносцами. И Сабан стал своим для её охранников и даже подружился с одним из них. Льюэдд был сыном рыбака, и унаследовал коренастое телосложение своего отца. Его грудь была широкой, а руки очень сильны.
— С того времени, как я научился ходить, — рассказывал он Сабану, — мой отец заставлял меня вытягивать сети. Тянуть сети и грести! Это делает мужчину сильным.
Именно Льюэдд разработал путь доставки камней храма в Рэтэррин.
— Вам надо использовать лодки, — сказал он. Льюэдд был на три года старше Сабана, и уже участвовал в двух дальних походах за рабами на восток. — Почти все путешествия в Рэтэррин можно совершить по воде.
— Рэтэррин далеко от моря, — заметил Сабан.
— Не по морю, а по реке! — сказал Льюэдд. — Ты двинешься по морю к реке, которая вынесет нас на окраину Друинны, и там нужно будет перенести лодки и камни к рекам Рэтэррина. Это можно сделать.
Лодки в Сэрмэннине, так же как речные судёнышки Рэтэррина, были сделаны из стволов старых больших деревьев. В Сэрмэннине было мало лесов, и жрецы помечали определённые деревья, оберегали их, пока они не вырастут достаточно большими для строителей лодок, а когда ствол становился высоким, дерево срубалось и выдалбливалось. Однажды Льюэдд взял Сабана с собой в море, но Сабан закрыл голову руками, когда огромные волны зашипели на него, и Льюэдд смеясь, развернул лодку и направил её обратно в спокойные воды реки.
Орэнна любила переплывать реку в одной из выдолбленных лодок. Она и её копьеносцы уходили в лес на восточном берегу, и она неизменно разыскивала большой серо-зелёный валун, испещрённый блестящими искорками и маленькими розоватыми пятнышками. Орэнна сидела на камне и смотрела на протекающую мимо реку. Когда Сабан присоединялся к ней, она просила рассказать истории, и однажды он рассказал ей о том, как Эррин, бог его долины, преследовал Мэй, богиню реки. Как она пыталась помешать ему, превратив обширные участки земли в болото, и как Эррин повалил деревья, чтобы сделать тропинку через топь, и таким образом загнал её в тупик к роднику, где она вытекала из земли. Мэй пригрозила превратить его в камень, но Эррин секретно пошептался с Лаккой, богом воздуха, и Лакка наслал такой туман, что Мэй не могла увидеть Эррина, который соединился с ней и сделал своей женой. С тех пор, говорил Сабан, туман поднимается над рекой Мэй холодным утром, напоминая Эррину, что он нашёл своё счастье с помощью хитрости.
— Люди часто хитрят, — заметила Орэнна.
— Боги тоже, — сказал Сабан.
— Нет, — настаивала она. — Боги непорочны.
Сабан не спорил с ней, потому что она была богиня, а он простой человек.
Иногда во время рассказов Сабан занимался делом. Он нашёл в лесу тисовое дерево, срезал ветку, стесал кору и большую часть внутренней древесины, и сделал большой длинный лук, взамен того, который Камабан швырнул в море. Он сделал наконечники лука из заострённого рога, смазал древесину говяжьим жиром, а Льюэдд раздобыл для него сухожилия для тетивы. Орэнна срезала прядь своих золотистых волос, и когда он вплёл их в сухожилия, и тетива заблестела как луч солнца.
— В твоём луке волосы богини, — смеясь, сказала Орэнна. — Он никогда не промахнётся!
В тот день, когда он впервые натянул лук, он выпустил стрелу прямо через реку далеко в лес. Орэнне захотелось попробовать оружие, но ей не хватило силы даже наполовину оттянуть тетиву. Льюэдд смог натянуть полностью, но он привык к короткому луку Чужаков, и его стрела, неуклюже завертелась и плюхнулась в реку.
— Расскажи мне ещё что-нибудь, — велела Орэнна Сабану, и он рассказал ей предание о Кэри, богине лесов, которую полюбил Фэллаг, бог камня, но Кэри с презрением отвергла его, и поэтому Фэллаг стал принимать форму топоров, которые рубили деревья Кэри. А день или два спустя, когда закончились истории про богов, Сабан рассказал Орэнне про Дирэввин, о том, как он хотел жениться на ней, и о том, как Ленгар пришёл из темноты и пустил стрелу, изменившую его жизнь. Орэнна слушала историю, пристально глядя на струившуюся мимо реку, и затем посмотрела на него.
— Ленгар убил собственного отца?
— Да.
Она содрогнулась и надолго нахмурилась.
— Ленгар вернёт сокровища? — спросила она, прервав тишину.
— Керевал думает, что да.