Слышались только завывания ветра и звуки барабана, затихающие по мере того, как процессия покидала селение. Один из двух копьеносцев, оставленных охранять Сабана, бросил мешок с водой сквозь решётку, и исчез, а Сабан сжался в углу, обняв руками колени и опустив голову.
Орэнна умрёт. А его будут истязать, ослепят и покалечат. Потому что золото ушло в Рэтэррин.
* * *В Рэтэррине жрецы тоже признали этот день днём Летнего Солнца, и при приближении сумерек племя разожгло костры и начало приготовления к танцам быков и прыжкам через огонь. Дирэввин не принимала участие в этом радостном предвкушении. Она съёжилась в углу хижины Ленгара, скрытая от мужчин за кожаным занавесом. Она была обнажённой. На этом настаивал Ленгар, так как он наслаждался, унижая её, и называя шлюхой из Каталло. Она стала женой Ленгара, вынужденная выйти за него замуж в храме Слаола. Но в последние несколько месяцев любой из друзей Ленгара мог уединиться с ней, и она должна была идти с ними, или рисковала быть избитой. На её лице, плечах и руках было много шрамов, когда они спьяну избивали её. Джегар бил сильнее остальных, потому что она больше всех насмехалась над ним. Она насмехалась над ними всеми, так как это был её лучший способ защиты. Свернувшись калачиком, она лежала на земле за занавесом, и, прислушиваясь к беседе троих мужчин, почувствовала, как ребёнок зашевелился в её животе. Она знала, что это ребёнок Ленгара, и была уверена, что будет сын. Он должен родиться через два-три месяца. Из-за беременности мужчины уже потеряли к ней интерес, но всё ещё оскорбляли её. Ни один, однако, не догадывался о ярости, клокотавшей у неё внутри. Они были уверены, что покорили её.
Трое мужчин в хижине, Ленгар, Джегар и Ваккал, разговаривали о Каталло. Ваккал был предводителем воинов из Сэрмэннина, которые помогли Ленгару захватить власть. Теперь он хвастался голубыми татуировками как у воинов Рэтэррина, и свободно говорил на их языке. Он был одним из тех, кому было позволено уединяться с Дирэввин, когда бы он не пожелал, это было привилегией друзей Ленгара. Ленгар объявил, что Каталло готово для поражения. Племя никак не оправится от смерти Санны, и с её уходом, уверял Ленгар, колдовство, хранившее Каталло, исчезло. «Итак, поздним летом, — сказал Ленгар, — Рэтэррин вновь должен атаковать Каталло, но только на этот раз они сожгут селение своего врага. Они полностью разрушат их огромный храм, сровняют с землёй Священный Холм, и помочатся на могилы их предков».
— Ты слышишь, шлюха? — позвал Джегар. Дирэввин не ответила. — Злобная тварь, — сказал Джегар, и Дирэввин расслышала, как у него заплетается язык, и поняла, что он напился хмельного напитка Чужаков.
— Сегодня, — сказал Ваккал, — в Сэрмэннине сожгут невесту солнца.
— Может быть нам сжечь Дирэввин? — предложил Джегар.
— Слаол не захочет её, — сказал Ленгар. — Отдадим Слаолу шлюху, и он отвернётся от нас.
— Он не поблагодарит нас, — сказал Ваккал, — если мы не будем наблюдать за его заходом сегодня вечером.
На полях Рэтэррина уже были зажжены костры, а мужчины в шкурах быков уже ожидали среди деревянных столбов храма Слаола.
— Мы должны идти, — сказал Ленгар. — Оставайся здесь, шлюха! — крикнул он Дирэввин за занавеску. Он оставил одного из своих молодых воинов в хижине, чтобы охранять ценности, закопанные в полу и под большой стопкой ценных мехов.
— Если эта шлюха будет доставлять тебе проблемы, — сказал Ленгар молодому воину, — избей её!
Воин уселся возле очага. Он был очень молод, но уже имел две голубые татуировки в знак того, что двое воинов из Каталло были убиты им в битве на холмах Мадэна. Как и большинство молодых воинов, он преклонялся перед Ленгаром, потому что новый вождь сделал своих единомышленников богатыми, и заставил все племена бояться воинов из Рэтэррина. Юноша мечтал о собственных стадах и жёнах. Он мечтал о большой собственной хижине, и о героических песнях в честь своих подвигов.
Тихий звук заставил его обернуться, и он увидел, что из-за занавеса показалась Дирэввин. Она стояла на коленях, а когда молодой воин посмотрел на неё, смиренно склонила голову. Она расчесала свои длинные волосы и повесила на шею амулет из янтаря, но осталась обнажённой. Опустив глаза и издавая жалобные звуки, она выползла вперёд, стоя на коленях. Воин непроизвольно бросил взгляд на вход, чтобы посмотреть, не видит ли кто-нибудь, но там никого не было. В Рэтэррине остались только самые старые и больные. Остальные все были в храме Слаола, где мужчины-быки покрывали девушек в честь Слаола.