Она сбежала, она носила ребёнка Ленгара, и теперь она будет воевать.
* * *В Сэрмэннине во второй половине дня начался дождь. Ветер усиливался, дождь лил всё сильнее, и сквозь решётку из веток Сабан видел, как по небу переливаются серые и чёрные тучи. Ветер срывал соломенные крыши с хижин, и дождь начал затоплять яму.
Когда прозвучал первый раскат грома, Сабан задрал голову и закричал богу грозы. Он начал скрести руками мокрые стены ямы, по которым стекала вода, пока не нашёл острый камень, которым начал вырезать ступеньку в стене. Он сделал вторую, третью, но его босые ноги постоянно соскальзывали с влажной земли, и он падал вниз в прибывающую воду.
Он зарыдал от бессилия, снова взял камень, и попытался расширить ступени. Вода дошла ему до щиколоток. Дождь молотил по решётке и капал на его лицо, постоянно завывал ветер, и шум был таким громким, что он не расслышал треска поднимаемой решётки. Он только понял, что спасён, когда вниз спустили промокший плащ, и голос Хэрэгга закричал, чтобы он схватился за него.
В потёмках над собой Сабан разглядел Хэрэгга и Кагана. Он ухватился за плащ, и Каган поднял его как ребёнка, так раскачивая, что он растянулся на траве. Он лежал мокрый и дрожащий, глядя в самый центр урагана, пришедшего с моря, чтобы разрушить и потрепать побережье. Деревья швыряло завывающим штормовым ветром, а целые куски крыш сорвало с хижин и отнесло за реку. Не было даже следов воинов, оставленных охранять Сабана.
— Нам надо идти, — сказал Хэрэгг, поднимая Сабана с травы, но Сабан оттолкнул руку торговца. Вместо этого он направился к хижине Керевала и протолкнулся через занавес, ожидая найти своих охранников внутри её, но хижина была пуста, и он обсушился, завернувшись в большую шкуру, затем натянул на себя рубаху из оленьей кожи.
Хэрэгг зашёл следом.
— Нам надо идти, — повторил он.
— Куда?
— Далеко. Здесь царит безумие. Мы должны сбежать от Скатэла.
— Это безумие Эрэка, — сказал Сабан, натягивая на себя обувь и плащ, и взяв одно из бронзовых копий Керевала. — Мы должны идти в Храм Моря.
— Посмотреть на её смерть? — спросил Хэрэгг.
— Посмотреть, какое знамение пошлёт Эрэк, — сказал Сабан, и протолкнулся через кожаный занавес навстречу барабанящему дождю. Один из копьеносцев появился в центре селения и вглядывался в пустую яму. Когда он обернулся позвать своего напарника, увидел Сабана и побежал к нему с копьём наперевес.
— Ты отправляйся в яму! — закричал он, хотя его слова заглушило яростным ветром.
Сабан навёл на него копьё. Стражник покачал головой, как будто показывая, что он не собирается убивать Сабана, а просто хочет, чтобы тот добровольно спустился в яму Скатэла. Вместо этого Сабан пошёл к воротам, и воин попытался ударить его по голове. Сабан отбил копьё в сторону. Внезапно его лишили самообладания все крушения надежд последних недель, его беспомощность при виде того, как Орэнна спокойно идёт на смерть, и он в ответ ударил копьём, замахнувшись словно топором, и его клинок рассёк лицо воина. Кровь брызнула и разлетелась на ветру алыми брызгами. А Сабан, крича от ненависти, вонзил копьё воину в живот, и продолжал пронзать его, пока тот не упал в грязь. Сабану пришлось наступить обутой ногой на живот умирающего человека, чтобы высвободить копьё.
Он побежал, а Хэрэгг с Каганом последовали за ним.
Сабан бежал не из страха перед духом умершего воина, а потому что уже начало смеркаться, хотя он предполагал, что эти сумерки вызваны скорее бурей, чем заходом Слаола. «А это была гроза, — подумал он, — подобная той грозе, во время которой золото появилось в Рэтэррине, гроза, вызванная войной между богами». Сабана качало от сильнейших порывов ветра. Плащ, колыхавшийся за его плечами подобно крыльям гигантской летучей мыши, почти сорвало с него. Он развязал верёвку на шее, и увидел, как кожаный плащ полетел прочь подхваченный ветром. Он пробивался через дождь, почти ослеплённый и оглушённый от ветра.
Он пришёл на горы над морем и со страхом наблюдал, как море старается разбить землю на куски. Волны были всклокоченные, с белыми гребнями и огромные, как горы. И их брызги взрывались на камнях, поднимаясь к тёмным тучам, летящим на штормовом ветре вглубь страны. Сабан шёл, опустив голову, обжигаемый солёной водой, пробиваясь сквозь ветер, и небо казалось темнее, чем когда-либо. Хэрэгг и Каган шли вместе с ним. Было очевидно, что сегодня не будет последнего взгляда Слаола, и возможно, подумал Сабан, этого последнего взгляда больше никогда не будет. Возможно, это был конец света, и он громко закричал от этой мысли.