— Спасибо за её спасение, — шепнул Сабан, обнимая Орэнну.
— Не будь глупым, — устало сказал Камабан. Он пошёл вперёд и опустился на колени перед Скатэлом. Он положил золото, все двенадцать ромбиков, на траву между ними, и двое мужчин заключили друг друга в объятия, как два давно не видевшихся брата. Оба рыдали, и оба поклялись сделать всё, что прикажет бог солнца.
Орэнна осталась в живых, Камабан победил, и Рэтэррин получит храм.
Скатэл не знал, что делать с Орэнной, она прошла священной тропой в костёр и осталась в живых, а такого никогда не случалось. Первым желанием Скатэла было убить её, Керевал хотел взять её себе в жёны, но Камабан, чей авторитет в Сэрмэннине теперь стал непререкаемым, решил, что её нужно отпустить.
— Эрэк сохранил ей жизнь, — сказал он племени, — это означает, что он должен как-то использовать её. Если мы убьём её, или насильно выдадим замуж, мы бросим вызов самому Эрэку!
И Орэнна ушла на север, где жила её семья, и провела там всю зиму, но весной она вернулась на юг, и привела с собой двух братьев.
Трое спустились вниз по реке в лодке, сделанной из ивовых прутьев, сплетённых в виде чаши и обтянутых кожей. Орэнна была одета в оленьи шкуры, а её золотистые волосы были завязаны на затылке. Она сошла на берег в селении Керевала вечером. Заходящее солнце освещало её лицо, когда она шла между хижинами, где люди шарахались от неё. Кто-то до сих пор считал её богиней, а кто-то думал, что отказ Эрэка вселил в нее злой дух. Все опасались её могущества.
Она заглянула в хижину Хэрэгга. Сабан внутри был один, высекая из кремня наконечники для стрел. Он любил это занятие, ему нравилось видеть, как острые осколки откалываются от кусков грубого камня. Но затем свет, при котором он работал, заслонили, и раздражённо подняв глаза, он не узнал Орэнну на фоне входа.
— Хэрэгга нет, — сказал он.
— Я пришла повидать тебя, — ответила Орэнна, и в этот момент Сабан узнал её, и его сердце так заколотилось, что он не смог произнести ни слова. Он мечтал вновь увидеть её, но опасался, что это никогда не случится, а теперь она пришла сама. Низко пригнувшись, она вошла в хижину и села напротив него, а два её брата присели на корточках снаружи.
— Я молилась Эрэку, — торжественно сказала она, — и он приказал мне помочь тебе перевезти храм. Это мой долг.
— Твой долг? Передвигать камни? — Сабан улыбнулся.
— Быть с тобой, — сказала Орэнна, и с тревогой взглянула на него, словно он мог отказаться от неё.
Сабан не знал, что сказать.
— Быть со мной? — взволнованно спросил он, желая уточнить, что она имеет в виду.
— Если ты захочешь этого, — сказала она и покраснела, хотя в хижине было слишком темно, чтобы Сабан мог увидеть это. — Я молилась Эрэку всю прошедшую зиму, — продолжила она тихим голосом, — и я спрашивала его, почему он отказался от меня. Почему он наслал позор на мою семью? И я говорила с нашим жрецом, он дал мне выпить чашу напитка, и я увидела потрясающее видение, и Эрэк сказал мне, что я буду матерью хранителей его нового храма в Рэтэррине.
— Ты станешь матерью? — спросил Сабан, не смея поверить в то, что она предложила с таким спокойным видом.
— Если ты захочешь меня, — смиренно сказала она.
— Я мечтал только об этом, — признался Сабан.
Орэнна улыбнулась.
— Хорошо, — сказала она, — тогда я буду с тобой, а мои братья помогут тебе перевезти камни.
Она объяснила, что её братья, Каддан и Макин, привыкли приносить большие куски скал с расщепленных горных вершин в низины, где их разбивали и превращали головки для топоров.
— А я слышала, — продолжила она серьёзно, — что ты считаешь трудным передвинуть камни?
Так думал не Сабан, а Хэрэгг, потому что Керевал возложил на него ответственность за перемещение камней храма, и гигант, казалось, был поставлен в тупик. Всё предыдущие лето и осень он провёл путешествуя между храмом Скатэла и селением Керевала, и до сих пор не решил как можно переместить камни, или, вообще, можно ли их двинуть с места. Он был обеспокоен этой задачей, выслушивал советы, и не мог ни на что решиться. Льюэдд и Сабан были уверены, что они знают, как это можно сделать, но Хэрэгг слишком боялся принять их совет.
— Это можно сделать, — сказал Сабан Орэнне, — но только если Хэрэгг доверит это Льюэдду и мне.