А среди них были военачальники Рэтэррина, их боевые лидеры, возглавляемые своим знаменитым вождём. Массивный и густобородый Ленгар стал очень похож на своего отца, но его окружённые вытатуированными рогами глаза были такими же пронизывающими и коварными как всегда. На его кожаной рубахе посверкивали бронзовые пластины, а на голове был бронзовый шлем, подобных которому Сабан никогда не видел. Он хитро улыбнулся, увидев Сабана, и направился поприветствовать Стакиса. Танцоры Друинны окружили вновь прибывших, поднимая ногами мелкую пыль. Следом за воинами шло множество рабов, некоторые из них несли тяжёлые корзины, в которых как предположил Сабан, были дары для Стакиса.
Ленгар подошёл к Сабану, когда приветствия были завершены.
— Мой маленький братец, — сказал он, — больше не раб.
— Не благодаря тебе, — сказал Сабан. Он ни обнял, ни поцеловал своего брата. Он даже не протянул ему руки, но Ленгар, казалось, и не ожидал тёплого приёма.
— Благодаря мне, Сабан, ты остался жив, — сказал Ленгар. Затем пожал плечами. — Впрочем, мы теперь можем быть друзьями. Твоя жена здесь?
— Она не смогла поехать.
Жёлтые глаза Ленгара сузились.
— Почему?
— Она беременна, — солгал Сабан.
— Неужели? Она произвела на свет одного щенка, а ты имел удовольствие подарить ей второго, — Ленгар нахмурился. — Я слышал, что она очень красива.
— Так люди говорят.
— Ты должен был привести её. Я приказывал тебе, не так ли? Ты забыл, что я твой вождь? — его гнев разрастался, но он махнул головой, словно подавляя его. — Твоя женщина может подождать до следующего раза, — сказал он, затем легко похлопал по синей татуировке на обнажённой груди Сабана. — Всего лишь один шрам убийства, маленький братец? И только один сын, я слышал? У меня семеро сыновей, которых признаю, и множество других.
Он потащил Сабана за рубаху, отведя к хижинам подальше от людей Рэтэррина.
— Этот храм, — тихим голосом спросил он, — в самом деле храм войны?
— Это великий храм войны Сэрмэннина, — сказал Сабан. — Их тайный храм.
Ленгар поверил.
— И он будет приносить победу?
— Он сделает тебя самым великим военачальников всех времён.
Ленгар выглядел довольным.
— А что будут делать люди Сэрмэннина если я заберу их храм, а золото оставлю себе?
— Они ничего не смогут сделать, но Слаол непременно покарает тебя.
— Покарает меня! — Ленгар засмеялся, отступив на пару шагов. — Ты говоришь как Камабан! Где он, кстати?
— Пошёл осмотреть святилище богини, — Сабан кивнул головой на высокую деревянную изгородь, окружавшую селение и источник богини, а когда он повернулся, увидел, приближающегося Джегара.
Сабан удивился нахлынувшей ненависти, которую он испытал при виде Джегара, и всё его прошлое страдание о Дирэввин сразу переполнило его. Это, должно быть, отразилось на лице, потому что Ленгар казался довольным его реакцией.
— Ты помнишь Джегара, маленький братец? — спросил он.
— Я помню его, — сказал Сабан, смотря прямо в глаза своего врага. Джегар теперь был богат. Он был одет в мантию из прекрасного меха выдры, на шее у него висела золотая цепь, а на пальцах надето множество золотых колец. Однако, пальцы его правой руки, увидел Сабан, всё ещё беспомощно скрючивались. Пряди волос были измазаны красной охрой, а борода аккуратно расчёсана.
— Всего лишь один шрам убийства, Сабан? — презрительно сказал Джегар.
— Я получу ещё одну, если захочу, — вызывающе сказал Сабан.
— Ещё одну! — Джегар изобразил восхищение, затем, передёрнув плечами, скинул мантию из выдры, обнажив густо покрытую татуировками грудь. Каждый голубой шрам представлял собой ряд точек, выбитых на коже костяной иглой. — Каждая татуировка это человеческая жизнь, — похвастался Джегар, — а каждая точка каждой татуировки это женщина, лежащая на спине. — Он указал пальцем на одну из голубых отметин. — Я хорошо помню эту женщину. Она сопротивлялась! Она кричала! — он хитро взглянул на Сабана. — Ты помнишь её? — Сабан ничего не ответил, и Джегар улыбнулся. — А как она рыдала потом, она пообещала мне, что ты отомстишь.
— Я выполняю обещания, данные от моего имени, — сухо сказал Сабан.
Джегар радостно захохотал, а Ленгар слегка ударил кулаком Сабана в грудь.
— Оставь Джегара в покое, — сказал он, — так как завтра он будет вести переговоры вместо меня.
Он махнул рукой на обширное вычищенное пространство, отмеченное кругом из тонких деревянных шестов, где будут проходить переговоры.
— Ты не будешь сам вести переговоры? — Сабан был потрясён.