– Я же просил тебя зайти. Почему не пришла?
– Извини, не получилось.
В кабинете нашего ресторанного босса, кроме письменного стола, имелся журнальный столик и угловой диван. На столике остатки приёма важных персон: кофейник, пустые чашки с коричневой гущей на дне, недоеденные бутерброды, рюмки и бутылка коньяка.
– Кофе? – предложил Дима, усадив меня на диван.
Похоже, дай я согласие, он плеснул бы мне в чужую грязную чашку. Невелика птаха.
– Спасибо, нет!
– Тогда по коньячку.
Несколько секунд Дима высчитывал, где он сидел с предыдущими гостями, какая из пользованных рюмок его. Поставил перед собой искомую, а мне плеснул в какую попало.
Фантастическое хамство, даже не коробит. Прав Костя: быдло, и нет другого слова. Костя меня ждёт, а я тут просиживаю.
– Дима, что ты хотел?
– Выпей! – кивнул Дима на рюмку, до которой я не дотронулась. – Отличный коньяк, тридцатилетний, мне специально из Дагестана поставляют. Нигде такого не попробуешь.
– Как-нибудь переживу. Дима, я спешу!
– Куда? Куда ты можешь торопиться, когда я с тобой общаюсь?!
Схватить бы отборный коньяк, опрокинуть ему на макушку! Чтобы хвост не распускал. Павлин! Наверное, павлин – окончательно самовлюблённое животное. Имея пышный хвост, забывает, что у других бывают рога. Только не у меня.
И всё-таки что-то в выражении моего лица, в глазах, стреляющих от бутылки к Диминой башке, отрезвило ресторатора.
– Как ты относишься к Анфисе? – спросил Дима.
– К прорицательнице? – пожала я плечами. – Обычная шарлатанка.
– Не скажи. Она мне кризис предсказала, так и случилось.
Истинно павлинья манера: кризис финансовый не в стране, не в мире, а лично у Димы. Вдруг Костя не дождется меня, уйдёт? Эта мысль испугала меня настолько, что я вскочила:
– Извини, мне пора!
– Стой! А про дело? – Дима тоже поднялся, погрозил пальцем. – Зазналась, неблагодарная! Значит, так: надо позаниматься русским с моей племянницей, подтянуть. Вот адрес и телефон. – Дима вытащил из кармана листочек. – Позвони, они ждут.
– Оплата по обычной таксе? – спросила я.
Не иначе как волнение из-за Кости и созерцание виртуального Диминого хвостового оперения помогли задать справедливый, но меркантильный вопрос. Репетиторство – хлебное занятие, если родители богатенькие.
– Ай-я-яй! – скривился Дима. – Стыдно!
– Кому?
– От моей сестры муж ушёл, бросил с ребёнком. А ты деньги с них драть хочешь?
– Прости! Я ведь не знала.
– То-то же! Всегда слушай папу.
«Он еще и папа! – думала я, быстро шагая по коридору. – И когда я перестану через слово извиняться, разговаривая с Димой?»
Костя сидел за нашим столиком, говорил по телефону. Я плюхнулась на стул и беззвучно поздоровалась: «Привет!» Костя кивнул и на полуслове оборвал разговор, отключил телефон.
– Три пирожных, – показал он на тарелочку передо мной, и я поняла, что передачу Костя слушал.
– Ну как?
– Не плохо, даже хорошо, почти отлично.
– А из недостатков?
– Появились учительские нотки, – честно ответил Костя, – скороговорка временами, когда термины произносишь. Будто не назвать их не можешь, но торопишься быстрее выплюнуть. Осадок остаётся: что-то умное сказала, я не понял. Это сбивает внимание, отвлекает. Или говори понятно, или не мороси заумное. Сама утверждала: нельзя детей пугать научными оборотами.
– А ещё?
– Ещё голосом перестала выделять цитаты, правильное звучание слова.
– Произношение. Как ты учил? Пауза короткая, потом с нажимом верное произношение. Учту. Мне страшно тебя не хватает.
– Большая уже, – дёрнул головой Костя. – А где ты была? Почему задержалась?
– У Димы Столова, – пришлось признаться.
Костя переменился в лице, я зачастила:
– Его сестру муж бросил, а у племянницы проблемы в школе с русским языком… Костя! Мы редко видимся, и тратить время, нервы на…
– …на это отглагольное… прилагательное.
Костя забавно и гневно, словно витиеватое ругательство, произнёс нейтральный грамматический термин, я рассмеялась.
– Ася, ты права. Мне о стольких вещах с тобой переговорить хочется, – продолжал Костя, – а времени вечно не хватает.
«И мне с тобой! И мне с тобой!» – мысленно подтвердила я.
– Почему пирожные не ешь? – спросил Костя.
– Бочка переполнилась.
– Какая бочка? – удивился Костя.
– Наш сосед дядя Миша крепко пил. И вдруг резко бросил, ни капли спиртного. Говорил, что отпущенная ему бочка для вина и водки переполнилась. Так и у меня в ёмкости для пирожных не осталось места. Я их разлюбила.