— Идите, доктор, — сказал он после короткой паузы. — Идите, вас ведь ждут. И подумайте над моими словами. Только не думайте слишком много и слишком часто. Иначе вы пойдете по моей дорожке и растеряете последние остатки самоуважения. Просто скажите себе: «Я, доктор Иона Вайсфельд, такой же преступник, как нелюбимый мною доктор Красовски. И чем дольше я проживу на этом свете и в этом гетто, тем большим преступником стану»… — он немного помолчал, потом сказал другим тоном: — Кстати говоря, вы правы. Я не убивал Макса Ландау. Можете еще раз сообщить об этом вашему дружку. Я не убивал, хотя бы потому, что он мне нисколько не мешал. И еще потому, что вчера весь вечер и большую часть ночи пил. Почти до утра. Данный факт могут подтвердить мои соседи, которые не сегодня-завтра донесут на меня, — он криво усмехнулся. — Впрочем, ваш друг Шимон Холберг, по-моему, уже знает об этом.
Я оставил доктора Красовски сидеть за столом в одиночестве. Коридор был уже пуст, только у выхода топтался полицейский. Я вышел на улицу — полицейский посторонился, выпуская меня из здания.
Здесь моросил легкий дождь и пахло свежестью, столь редкой для Брокенвальда. Правда, так могло показаться после насыщенной медикаментозными ароматами атмосферы медблока.
За время моего отсутствия Луиза и Холберг ушли довольно далеко. Правда, они шли медленно, прогулочным шагом, так что мне удалось их нагнать на углу улиц Галки и Скворечни. В других обстоятельствах я бы посмеялся такому сочетанию.
Моя помощница и новый сосед между тем болтали как старые знакомые. Заметив мое приближение, они остановились. Меня поразила улыбка Луизы. Впрочем, когда я подошел, она тотчас посерьезнела.
— Вот и вы, Вайсфельд, — сказал г-н Холберг. — Насколько я понимаю, доктор Красовски изливал вам свою обиду на меня. Между прочим, я действительно не считаю его виновным. Хотя инструменты следовало бы хранить более тщательно.
— Мне бы тоже не пришло в голову, что кто-то заберется в кабинет и украдет скальпель, — вступился я за своего начальника. — В конце концов, откуда ему знать, что среди тех, кто регулярно приходит в медицинский блок, может оказаться потенциальный убийца?
— Разве дисциплина требуется только в случаях критических? — возразил г-н Холберг. — Надеюсь, что происшествие послужит ему хорошим уроком. Но что же мы стоим? Пойдемте, мы ведь собирались проводить госпожу Бротман.
— Как ваши глаза? — спросил я.
— Гораздо лучше, благодарю вас.
Некоторое время мы шли молча. Улица была пуста, никто не попадался навстречу, кроме полицейских патрулей, шагавших по мостовой с уверенностью механизмов.
— Ваш Красовски не безнадежен, — сказал вдруг г-н Холберг. — По крайней мере, регулярно бреется. Не смейтесь, Вайсфельд, это очень точный показатель. Особенно в местах, подобных Брокенвальду. Путь вниз начинается с безразличия к вопросам гигиены… — с этими словами он повернулся к Луизе, шедшей рядом молча. — Госпожа Бротман, я не хочу отнимать у вас время, поэтому ответьте мне на несколько вопросов сейчас, пока мы еще не дошли до вашего дома. Итак, вы познакомились с Максом Ландау вскоре после…
— Вскоре после прихода в Германии нацистов, — закончила Луиза. — Да, именно так. Он тогда в очередной раз приезжал в Вену. Девять лет назад, в тридцать четвертом. Приехал один — раньше он приезжал вместе с труппой, — поставил несколько спектаклей с непрофессиональными актерами — не из классического репертуара, очень мрачные, они не пользовались особым успехом, а венские нацисты, уже чувствовавшие свой близившийся триумф, устроили настоящую травлю в своих газетах… Мы познакомились после одного из спектаклей, в доме моих друзей.
— Вы были близки? — уточнил г-н Холберг — без всякой необходимости, на мой взгляд.
— Вас интересует, были ли мы любовниками? — Луиза отвечала равнодушным голосом, вернее — рассеянным. Видно было, что ее занимают другие мысли. — Нет, разумеется. Но если вы имеете в виду другую близость, не телесную — да. Хотя это продолжалось около месяца — пока он не уехал.
— И больше не виделись?
— Нет. Встретились уже здесь, в Брокенвальде… — она остановилась, коротко взглянула на нас.
— И вы, конечно, помнили его все эти годы.
— И да, и нет. Слишком много событий произошло. Я вспомнила о нем — здесь, при встрече. О нем и о его жене… — Луиза, до того исподлобья смотревшая на моего друга, отвернулась. — Господин Холберг, я восхищаюсь ее поступком. И сочувствую ее страданиям…