– А вода? Как можно ее из артезианской скважины доставать без электричества? Без насоса.
– Вот это как раз проще всего! У Архимеда в Древней Греции, знаешь ли, тоже не было электричества, но у него был винт. Только размеры нужно точно подогнать, вода снизу и пойдет. Потом покажу, если интересно. В принципе, и электричество для освещения нетрудно получить. Но зачем?
Все верно, технические приспособления он еще успеет посмотреть на месте. Денис удивлялся, что не спросил этого раньше. Просто не задумывался – многие вещи существовали как-то сами по себе. Не считая кузницы, где он уже знал почти обо всем. Когда он увидел бункер, то не нашел больших различий с метрополитеном, только этажей многовато и металл вокруг. А тут люди обходились без электричества. Знали о нем, умели сделать машину, его вырабатывающую… Но почему-то не пользовались. Странно… Здесь много такого, что удивляло. К примеру, загадочные отношения Станислава и Анастасии. Всё так сложно! Какие сложности могут быть, когда человек круглые сутки находится рядом с тобой? И не разделяют никакие расстояния, препятствия и условности. Невозможно просто так прийти к воротам бункера и попросить впустить внутрь. Нужно почему-то ждать. Снова ждать. А Елена в это время… Лучше не думать об этом.
– Стас, я не совсем понял, как у вас общество устроено.
– Если честно, я этого сам до сих пор не понял… Есть законы. Они придуманы другими людьми, более мудрыми, чем я. Просто я остался последним из их числа. И Бабка, конечно. Она у нас бывший сотрудник налоговой полиции, так что в законах понимает лучше. Я могу только проследить за их исполнением. В лоб закатать кому следует. Ты бы знал, что у нас тут с одним семейным правом творилось! Решили: кто создал семью, у того и права. Чтоб серьезно всё.
– Это кто-то решает?
– Решишь тут… Сердцу не прикажешь. Что, Дэн, животрепещущий вопрос для тебя?
– Это как у нас начальник станции оформляет? – Денис сделал вид, что не слышал последнего. Лучше поговорить позже без свидетелей.
– Не знаю, как у вас, тут нужно было придумать что-то подобное. Долго совещались, регламент обсуждали. Священника у нас нет, да и атеистов половина общины. Предлагали даже конституцию РФ поискать, но как-то забыли об этом. И приняли один порядок – слово Старейшины. Хороший порядок, временем проверенный, тем более Бабка у нас в этом смысле – старее некуда. Пусть уж простит меня Амалия Владимировна… На общем собрании она говорит: «считать пару семьей». Это для других произносится, чтобы никто уже не оспорил выбора.
– А что, с твоим выбором можно спорить? – оглянулась на них Анастасия.
– Можно, Настасья, только в очередь становись. А еще лучше – иди, помоги сову тащить. А то мне на тебя смотреть… Сова еще тяжелее.
Алексей появился на пороге, когда Елена уже собиралась спать. Раньше он часто приходил по вечерам, и сейчас, не забыв старой традиции, принес шахматы. Она умела играть, но не понимала в них чего-то важного и просто переставляла фигуры почти бесцельно. Выиграть ни разу не получилось, интересно было, до какого хода удастся продержаться. Лёшка так привычно плюхнулся в ногах кровати, так уверенно начал расставлять фигуры на доске, что показалось на секунду… Ничего не происходило. Жив дядя. Не было никакого отряда сталкеров из Москвы, не было Дениса. И Лёшка никогда не трогал ее, только в шутку мог косу развязать.
Ключ на его поясе вернул к реальности, Алексей в Совете. Выглядит уставшим, уголки губ опустились, теперь его не встретишь так часто в коридорах бункера, и все же он нашел время прийти к ней ненадолго, сокращая драгоценный отдых. Стало ясно видно, что Лёшке тридцать два года и что Совет уже наложил на него свой отпечаток. Двенадцать лет между ними! Бездна времени, целая пропасть. Светлые волосы пока прятали седину, но лицо в чем-то изменилось. Рядом с ней сидел настоящий Привратник, серьезный и жесткий. Но здесь и сейчас он снова похож на самого себя, Лёшка, не Алексей Аркадьевич…
– Ну?
– Что? – не поняла Елена.
– Ходи, давай, белые с твоей стороны.
Чуть не пропустив позорный киндер-мат, Елена сделала несколько ходов, но потом неловко повернулась, и половина фигур посыпалась на одеяло. Пришлось начать сначала.