– Колмогоров, что вы забыли в оружейке? Кажется, я не давал вам подобных поручений. И вы должны сейчас быть на нижнем уровне, а не здесь. Занимаемся личными делами в рабочее время?
Какой черт занес Никитина к гермодверям?! Он же близко подходить к ним боялся, всегда избегал этой обязанности Привратника. Оправданий себе не нашлось. А нужны ли они? Глядя сквозь Сергея Петровича, Алексей ответил:
– Занимаемся делами… Текущими.
– Какие дела мимо меня?! Ваше дело сейчас внизу, я вас послал контролировать ремонт воздуховода. Разваливается всё к хренам! Закончите там – и немедленно ко мне, отчитаетесь.
– Отчитаюсь.
Будто под неусыпным контролем всё не развалится… К тому же ситуация была не такой уж плохой, как представлял ее Никитин. Алексей это знал намного лучше, но говорить совершенно бесполезно. Ржавчина от крика сама не осыплется.
Контролировать работы он еще не привык, очень хотелось взяться за дело самому. Но теперь многие вещи оказались Алексею недоступны. Каковы же преимущества положения Привратника? Пока ему удалось только помочь Елене, что ж, и это немало… Оставалось дождаться, когда бурное море большой политики успокоится, бункер перестанет сотрясаться от смеха над Сергеем Петровичем и Совет впадет в стабильно сонное состояние. Покой его был иллюзорным, но все же дела Привратников должны снова замкнуться в пределах зала заседаний. Это нужно для общего блага… Вот, уже и он стал мыслить в государственных масштабах! Алексей едва сдержал смешок, превратив его в кашель. Работавший неподалеку Дима не поймет этого, пусть уж количество ненормальных Привратников не множится, ограничиваясь одним Никитиным. Никитин… Лучше Димке провозиться до ночи, только бы не видеть снова Главного.
Но просевшая секция воздуховода была поставлена на место слишком быстро, ничего не оставалось, как явиться пред ясны очи.
– Сергей Петрович, на сегодня еще будут распоряжения?
– А ты хотел уже сбежать? Подождешь.
Когда Главный переходил на «ты», ничего хорошего ожидать не стоило. Уж если Никитин к кому цеплялся – добивал до конца. Просто раньше это никогда не касалось Алексея, а теперь пришлось столкнуться лицом к лицу, набраться терпения и ждать, какие еще помои польются на его голову.
– Твои личные дела меня не касаются, но вот об одном пункте хотелось поговорить с тобой. Почему у нас Нестерова занимает комнату одна?
Сдержанность и хладнокровие все же приказали долго жить, ярость хлынула потоком, ослепляя, справиться ней почти невозможно. Мерзость и мелочность! И нужно было непременно вспомнить об этом сейчас! Ведь нет никакого дела до Елены, Никитин думал, как бы причинить боль самому Алексею. И придумал в тишине и покое…
– Жилой фонд не в моей компетенции, Сергей Петрович. Он в вашем распоряжении и Хлопова.
Оставаться холодным и невозмутимым, когда внутри просто кипел жидкий огонь, оказалось очень тяжело. Но пока это удавалось кое-как, не справиться с эмоциями, так хоть не показывать их.
– Да, жилой фонд – это мой вопрос. И Нестерову мы переселим из, так сказать, апартаментов в общую комнату на втором уровне. Как и положено по всем правилам. Ты не согласен?
– Оспорить не могу.
Возразить было нечего. Новый Главный уничтожал наследие старого, как мог, и в эту область входили не только старые порядки, но и племянница Бориса Владленовича. Законным путем не защитить ее. Сволочь, какая же сволочь! Отыграться на девушке, когда противником является сам Алексей. И ничего нельзя сделать!
Стоило ли входить в Совет, чтобы чувствовать и там свою зависимость?! Ненависть просто накатывала волнами, хотелось одного: снять пистолет с предохранителя и… Алексей из последних сил преодолел этот порыв. И только потому, что утром состоялся такой многообещающий разговор с Грицких. Если бы его не было, кто знает, смог бы он сдержаться? Но Никитин о планах Привратников не подозревал и, в любом случае, уже привык к тому, что поодиночке они подчиняются беспрекословно. Не отдавал себе отчета в том, что перед ним сейчас в первую очередь вооруженный сталкер, которому еще не стукнуло семидесяти лет, способный и на другие радикальные меры, кроме стариковских интриг… Застывшее лицо Алексея не выдало всех чувств, разбушевавшихся сейчас внутри, но этого достаточно, чтобы понять: удар попал в цель.
– Что, нечего возразить? Должен быть порядок во всем, а если ты против – принимай меры. Какие можешь предпринять, не нарушая правил. И нечего так смотреть на меня. Думаешь, я не знаю ничего? Половину женского населения перетрахал, понимаешь… А тут нашлась одна, не дает! Так вот тебе и повод: бери сам и сопли не размазывай. Сантименты какие развел с девчонкой! Уж и дядюшки-то давно нет, а он с нее всё еще пылинки сдувает!