Будто собственных мыслей было мало! Присутствие Алексея и его слова не давали покоя, Денис не знал, хочется ли ему убить этого мерзкого типа или слушать дальше. Простить его не мог, но за Елену готов был терпеть. Оказалось, что и Алексей рассуждал точно так же. Странное чувство… Денис не понимал ехидных слов, не принимал их душой, но смысл сказанного был странно созвучен тому, что он чувствовал. Алексей обвинял его, и был в чем-то прав. Ведь Денис стал соучастником. Не будь его – остался бы жив Нестеров. Задумайся он ну хоть немного, когда Тимофей нашел его, и всё пошло бы по-другому! Но он не задумался, не усомнился, он поверил… Поверил, что люди могут помогать друг другу. Матерый убийца может идти за тридевять земель в поисках лекарства для девушки? Какая глупость, как он мог поверить! Но теперь не верить было слишком страшно. Никому? Никогда? Денис повернул голову и посмотрел на Алексея. Тот спокойно лежал, закинув руки за голову, иногда пытаясь поудобнее пристроить скованные запястья. Спокойно ли? Сомневался ли он в чем-то? Да! Иначе не было бы сейчас этого разговора.
Об этом командир ничего не рассказывал… О горьком опыте неправильных решений. За которые, может быть, никто и не спросит ответа, но сам себя будешь винить еще очень долго. Ни Доронин, ни Станислав не могли бы научить его этому, такие вещи человек постигает сам. Но лучше уж жалеть о собственных ошибках, чем о чужих или совершенных по чужой указке! Тогда хоть будешь чувствовать, что проживаешь свою жизнь, а не чужую. Какой бы трудной она ни была.
На этом Денис успокоился и наконец смог уснуть. Алексею тоже было о чем подумать, ничто не нарушало тишину. Часовой снаружи даже удивился наступившему молчанию, осторожно заглянул внутрь. На такое примерное поведение заключенных он и не рассчитывал. Видно, зря люди спорили и делали ставки, что из камеры выйдет только один из этих двоих… Хорошо еще, сам не поучаствовал.
– Пищухин! На выход!
Дениса вывели, Алексей остался один. Парень больше не вернется сюда, и к лучшему. Никто не помешает собраться с мыслями. Игра была интересной, хоть и не принесла желаемого результата. Кто стал победителем? Кто получил выигрыш? Но процесс оказался увлекательным, с этим не поспоришь…
Старость заставляет забыть многое, и не только склероз виноват в этом. Просто мысли текут по-другому, уже не туманят голову лишние эмоции, мышление становится более четким и холодным. Поэтому Юрий Борисович разобрался в ситуации далеко не сразу. Но когда понял, всё встало на свои места. Он искал логику и не находил ее даже в поступках Алексея. В какой-то момент рассудительный Колмогоров поддался влиянию страстей, не говоря уж об остальных, которым логика еще по возрасту чужда в принципе.
Разговор с московским сталкером не принес ничего нового, юноша с энтузиазмом играл роль партизана. Впрочем, много информации из него и не вытянешь. Личные тайны так тесно переплелись со всем остальным, что он просто не отвечал на вопросы, а Привратник не настаивал. Многое было понятно и без его ответов. Юрий Борисович крутил в руках кованый нож грубой работы, массивный и прочный. Кто же приходил? Что за силы вступили в борьбу с бункером? Как сейчас нужен разведчик! Наблюдательный, способный войти в доверие. Был миг колебания… Алексея нельзя ликвидировать, он еще может принести пользу. Но ни один человек в бункере не поймет… Бесспорным авторитетом Бориса Владленовича не обладал никто из оставшихся членов Совета. Решение принято, и от того на душе было тяжело и муторно. Весь практицизм восставал против этого решения, но толпа требовала жертву. Иначе Совет потеряет лицо, как уже едва не потерял его, когда люди увидели больного от страха Никитина.
Денис Пищухин не годился ни в жертвы, ни в разведчики. Он был чужаком, и его придется просто отпустить восвояси, декларируя мирные намерения в отношении метрополитена, возможного союзника. Не по своей воле сталкер пришел сюда, из его автомата не было сделано ни одного выстрела. Следы побоев на лице слишком красноречивы, сам он не рассказал ничего. Есть ли смысл допрашивать снова? Помнит ли он, откуда пришел? Насколько Привратник успел понять, городской житель в лесу не ориентировался, и даже если надавить профессионально, как следует, он не сможет показать место, где его держали столь долгое время. Тогда тем более нет смысла. Обиженного за разбитый лоб охранника Совет слушать не станет, подобная мелочь не влияет на стратегические решения. Грицких не боялся разглашения тайн: бункер примет меры, защита будет усилена. Иллюзии закончились: если до сих пор никто не угрожал, это еще не значит, что так будет продолжаться и впредь. Вот с Колмогоровым напоследок нужно побеседовать, провести последнее заседание Совета. Мало кто изучил бункер лучше, чем этот негодяй, у которого под рукой вся информация о системах жизнеобеспечения. Думать о будущем – Нестеров всегда так говорил. Для этого любые средства хороши.