Мысль опять вызвала улыбку, хоть Привратник Грицких на него уже не единожды недовольно покосился: что смешного в столь серьезном мероприятии? Алексей всего лишь представил, какой бомбой под систему управления бункера стала бы книжка «Три толстяка». Он частенько ее вспоминал, глядя на пятерых заседающих за столом старцев, хоть толстяков среди них было только два. Книгу он читал очень давно, еще в детстве, и тогда его больше интересовали младшие герои, чем политический подтекст. Если б он знал, что будет созерцать подобное явление в действительности… Не поверил бы ни за что. Но вот стоит рядом с длинным столом и наблюдает.
– Еще раз спрашиваю: откуда у вас взялись письменные принадлежности? Они под строгим учетом, и на складе недостачи не выявлено. Значит, кто-то из сталкеров передал их вам?
Убедительно играет роль Нестеров! Настоящий Торквемада. Кто передал… Если сказку про толстяков вспомнить, то местная Суок и передала – Леночка. Кто тут еще такой закононепослушный? Что хочет, то и делает. И наружу выходит в рейды регулярно. Но обвиняемый Марков не сдавался, сталкера не выдавал. Теперь, поди, Лене придется еще и пайком с ним делиться. За молчание. В общем, расследование не стоило потраченного на него времени, разве в качестве устрашения, чтоб другим неповадно, но Алексей был благодарен Совету за интересное представление – жизнь в бункере уж слишком однообразна. Теперь осталось дождаться последнего развлечения: как будет вылезать из своего тесного угла похожий на пузырь Привратник Хлопов. Выругается матерно на этот раз или нет?
– Борис Владленович…
– Что тебе, Алексей? – Главный торопился и не был расположен к разговорам.
– Нет, ничего важного. Это может подождать.
Алексей хотел спросить, нет ли у Привратника предположений по поводу таинственно появившейся тетрадки. И теперь был уверен, что есть, не так уж слеп старый пенек, как можно подумать.
В пересказе Сафроненко история каждый раз звучала по-новому. Будто он шлифовал ее или искал слова, с которыми байка будет звучать лучше. Слушателям нравилось в любом варианте, даже если они присутствовали не впервые, – хорошо умел рассказывать Вирус.
– И когда мы к воротам бункера подошли, Дредд постучал прикладом так спокойненько, как домой на станцию пришел. А вокруг тишина, рассвет близится, лес зловещий такой… Черный, мрачный, весь в снегу. Ворота начали открываться, а оттуда – свет на всю поляну. Командир-то даже рукой не заслонился, только власть завещал Нарбекову, если что, и пропал за дверями! Как свет погас, еще холоднее стало.
– Это кто завещал-то, не расслышал я… – от командирского голоса за спиной Денис вздрогнул, все еще находясь под впечатлением рассказа.
Доронин мог становиться незаметным, особенно среди небольшой толпы, которая неизменно собиралась на вечерние байки. Сафроненко ничуть не смутился, продолжал, как ни в чем не бывало. Дредд был не единственным очевидцем событий, который слегка удивлялся вольному изложению героической истории и не узнавал себя в ней.
– Ну вот… Ждали мы, как приказано. А потом опять явился к нам Валентин Николаевич и дал отмашку, что всех пустят внутрь погреться.
Только местонахождение бункера осталось под строгим запретом к разглашению. Доронин, хоть и посмеивался, не нашел, к чему придраться в рассказе. Каким бы ни был болтуном его бывший подчиненный, но о пункте назначения молчал. А про саму экспедицию все равно растрезвонят, не держится у наемников вода в одном месте! Так пусть хоть врут красиво!
– А девчонки там… – Сафроненко даже зажмурился. – Пищухин, скажи? Он там себе девушку нашел, и нам не оставил!
– А кому ты там нужен, трепло? – подал голос Индеец. – Думаешь, им массовик-затейник понадобится?
Требовалось что-то посильнее, чтобы сбить с толку Вируса, поэтому он просто отмахнулся и продолжал:
– А потом Дредд в сопровождении вот этой приземленной личности, – кивок в сторону Индейца, – Лысого и Пищухина пошли на заседание тамошнего Совета! И вернулись оттуда уже просветленными. По крайней мере, Пищухин – уж точно…