Нет, на ровное зеркало поверхность реки не была похожа. Но и на гористую местность – тоже. Чутье у напарника было – впору позавидовать, Тимофей и впрямь нашел удачное место для спуска плавсредства: плита здесь уходила в воду под малым углом, можно было потихоньку опускать плот, не боясь громкого всплеска или того, что он выскользнет из рук. Канистры тихонько постукивали, качаясь на поверхности реки.
– Все-таки плещется, зараза! – подытожил Тимофей, наблюдая за плотом. Пошел в кусты и принес каких-то веток, которые распихал под металлическую раму. Денис наблюдал, как напарник смело перелез на плот, но сам медлил. Нет, он уже не так боялся реки, но страшно было сделать первый шаг. Пути назад уже не будет… Ну и не нужно! Не о чем жалеть. Ведь у них обоих впереди цель, от которой ни один не отступится. И он сделал шаг на доски.
Тимофей оттолкнулся шестом и замер, прислушиваясь.
– Хорошо пошел! Бери шест, и аккуратненько… На середину выплывем, там течение сильнее.
– А ты сомневался?
– Я тебе что – кораблестроитель? Так, прикинул теоретически, что не потонем. Ничего, говорят, три мудреца в одном тазу плавали, а мы, два дурака, и на бутылках доплывем. Эх, надо было в каждую записку сунуть: «Здесь был Вася»!..
Течение подхватило плот и довольно быстро унесло за поворот реки; мост скрылся из виду. Напарники сложили шесты и тихо сидели на досках, пытаясь освоиться с самой мыслью, что плывут. На протяжении нескольких километров они просто оглядывали окрестности. Денису нечего было узнавать, а Тимофей тихо бормотал про себя названия знакомых мест. Один раз среди домов промелькнул свет фонаря: город все-таки жил своей жизнью, только людей в нем значительно поубавилось. Этот луч фонарика неизвестного сталкера показался Денису знаком, который подает сама судьба, хорошим знаком. Всё, что осталось от того моря света, который, по преданиям, сиял по вечерам до катастрофы из каждого окна. Теперь только слабое отражение в разбитом стекле…
У Кожуховского затона пришлось взяться за шесты – река разлилась так, что не было видно берегов, течение потерялось где-то в образовавшемся озере, и плот стоял на месте, слегка вращаясь в водовороте. Денис не сразу освоился с шестом, но после объяснений более опытного Тимофея научился бесшумно погружать его в воду. Несколько раз шест коснулся дна; здесь было неглубоко, слева виднелся большой остров с обломками деревьев на нем, река обмелела, если верить напарнику, из-за того, что строения по берегам, разрушаясь, сползли в воду.
Сначала казалось, что плот совсем не движется, но постепенно берег стал приближаться, и Денис увидел далеко впереди лунные блики на поверхности воды: река сужалась, течение усиливалось. Если бы не большое расстояние и противогазы, они бы уже слышали журчание потока в узком русле.
– Чтоб его! Нас в шлюзы заносит! – выругался Тимофей, стараясь направить плот в другую сторону, но шестов было явно недостаточно.
– Там же вода проходит как-то…
– Вода… Там и раньше узко было, а теперь небось и двух метров не осталось! Греби, давай! – рявкнул Тимофей и, бросив шест на плот, оторвал с краю доску. Уже не заботясь о бесшумности, напарник зашлепал ею по воде, насколько хватало сил. – Застрянем ведь к чертовой матери!
Берег не приближался, но и отплыть от него подальше не удалось. Зато в воде показалось что-то черное и явно живое. Привлеченная плеском рыбина сначала ходила кругами вокруг плота, потом подплыла поближе. Денис хотел оттолкнуть ее шестом, но не дотянулся, зато Тимофей треснул доской прямо по круглой спине.
– Да пошла ты! Тебя еще тут не хватало…
Это движение окончательно нарушило равновесие сил, и течение потащило плот туда, где река бурлила среди камней.
Приближаясь к узкой протоке, Денис увидел, что для плота там едва хватает места, а дальше всё скрывалось в темноте. Высокие берега закрывали лунный свет, казалось, их сносит в темный тоннель.
– Фонарь!
Денис включил фонарь и направил его вперед.
– Да не туда! На плот свети. – Тимофей зачем-то вытащил нож и разглядывал узлы на железной раме. – Сейчас бы веревкой не ошибиться… Ну, спаси-пронеси!
С этими словами он разрезал один из узлов и переполз на другой угол плота, где так же сосредоточенно перепилил стальной трос.
– Тимофей, ты что делаешь? Рассыплется ведь…
– Не боись, просто в трубочку свернется. Не видишь, поперечные палки отрезаю! Держи лучше их, упустишь – кончился наш заплыв!
Потеряв половину каркаса, плот начал ходить ходуном, так что даже сидеть на нем оказалось невозможно. Но сидеть и не пришлось, потому что Тимофей оказался прав: бурный поток сужался настолько, что пришлось согнуть края плота. Напарников сдавило, окунув в ледяную воду. Мешок больно врезался в спину Денису, и некоторое время он слышал только стук пластика о камни берегов. Выключить фонарь Пищухин не успел и теперь старался держать его над водой. Зато было видно, как над головой проплывали высокие стены шлюза. Вода поднялась, скорость течения росла. Вот впереди возникли из темноты огромные приоткрытые ворота. На миг плот застрял в них, но две канистры с хрустом смяло, и плот, подхваченный течением, понесся дальше.