Денис пришел в себя, только когда рука напарника потянула в сторону фонарь:
– Хорош маяк из себя изображать! Колосс, блин, Родосский… Выключить надо.
Плот медленно плыл по течению; вода больше не бурлила и не плескала снизу. Но стоило шевельнуться, как доска под Денисом просела, и зад снова оказался в воде. Плот без рамы действительно превратился в подобие тряпки, сминающейся при малейшем движении. Нужно было причаливать и заниматься починкой. Пока же они только осторожно положили поперек досок шесты и, придерживая их руками, направились к белеющему в темноте песчаному берегу.
На суше Тимофей достал из рюкзака, запутавшегося в сетке, веревку и, ругаясь на одну из железных трубок, упущенную в воду, начал привязывать шест. Денис, оставив ему фонарь, отошел в сторону в поисках новой деревяшки, которой можно было бы грести. На песке обнаружились странные углубления, будто кто-то ползал здесь совсем недавно. Стало жутко: кто знает, что сейчас может вынырнуть из реки на свет фонаря? Или прийти с берега сверху… Следы конечностей существа заполнились водой, и вели они, определенно, к реке, а не от нее.
– Мы с тобой на этом шлюзе километра три выиграли, а времени сейчас все равно много потратим. Иди, помоги затянуть! – позвал напарник.
– Тише! Тут кто-то есть.
Тимофей замолчал, не переспрашивая и не уточняя. Мгновенно выключил фонарь и повернулся к воде, пытаясь разглядеть там что-нибудь. Денис поднял с плота карабин и осмотрел – ненадежное оружие, да еще подмоченное, могло отказать в нужный момент. Но калибр был покрупнее, чем у «калашникова». Оставалось только сожалеть об отсутствии оптики, но достать ПНВ не смог даже предприимчивый Тимофей. Видимость была метров двадцать, не больше, а на таком расстоянии любая тварь их заметит раньше, чем они ее. И придется палить по атакующему монстру…
Плот чинили уже в темноте, затягивая веревку на ощупь. Хорошо, что предметов на плоту было немного – если надеть рюкзаки, оставались только моток рабицы, шест да фонарь, ничего не потерялось. Все-таки пришлось поискать вторую палку, но включать свет ни один из них не рискнул. Наконец Тимофей нашел метрах в ста от воды более или менее прочное деревце. Треск сломанного ствола разнесся по воде, как оружейный выстрел. Быстро обрезав ножом ветки, напарник поспешил обратно и, оглянувшись на водную гладь, заметил вдали что-то темное. Рассмотреть не позволяло расстояние – глядя прямо на предмет, сталкер видел лишь смутное пятно. Но боковое зрение явно засекло движение, и чутье подсказывало: залечь и не двигаться. Рухнув на песок у плота, Тимофей махнул Денису, чтобы тот не торчал на берегу столбом, и молча указал рукой туда, где ему померещился монстр. На воде что-то было, и оно приближалось к сталкерам совершенно беззвучно. Это не рыба, слишком высоко над водой…
Денису показалось, что птер сел на реку и поплыл. Когда из воды вдруг поползла вверх длинная шея, он решил, что это змея, но потом разглядел и массивное тело. Голова существа поворачивалась то одной, то другой стороной, – наклоняясь, мутант круглым глазом разглядывал плот, внезапно появившийся в его владениях. На мелководье он плеснул хвостом и поднялся на лапы. Видно, что-то ему не понравилось, потому что раздалось противное шипение и развернулись, взбивая фонтаны брызг, черные крылья. Тимофей тихо застонал и уткнулся фильтром противогаза в песок:
– Надеюсь, он плот не примет за гнездо и не сядет тут на яйцах до утра!
– Кто это?
– А я знаю?! Чудище лох-несское. И еще два лоха к нему в придачу! На лебедя вообще похоже. На черного. Шипит так же.
Денис не видел лебедей, только знал, что это птицы. Но такие маленькие крылья не удержат в воздухе большое туловище, так что не стоило опасаться, что тварь взлетит. С другой стороны, ей это и не требовалось: достаточно обойти плот. Мутант перестал издавать скрипуче-шипящие звуки, видно решив, что достаточно запугал непонятную вещь, а если она не шевелится, значит, не живая, и вышел на берег, сложив крылья и отряхиваясь. Вода с птичьего хвоста долетела до сталкеров, холодные капли застучали по комбинезону. Тимофей оказался почти прав: этот самый черный лебедь не собирался уходить, а, поджав под себя лапы, сел на песок. Голова на длинной шее покачивалась высоко, и шевельнуться без ведома хозяина берега было совершенно невозможно. Неужели придется в самом деле лежать тут до утра?