Нестеров отвернулся. Посчитав это концом беседы, Алексей шагнул к двери.
– Колмогоров! – Нечасто Борис Владленович называл его по фамилии… Значит, дела плохи. Алексей оглянулся, Нестеров молчал. Как хотелось ему сейчас сказать про Лену… Но не смог. – Пойдешь в третий бункер один. Не могу сейчас дать тебе сопровождение. Иди, работай.
Работает оповещение в бункере, без письменного слова – еще быстрее! Совет Привратников знал обо всем. Хорошо налаженный аппарат осведомителей работал без сбоев. И только сам Совет решал, использовать ли для личного пользования полученные сведения, или они предназначены для общего дела.
Борис Владленович понимал, что испугать опытного сталкера короткой пробежкой по поляне он не сможет. Просто очень хотелось поставить подчиненного на место. Нет, не смог он выговорить… Что же он, пакостник, делает?! Молодую девчонку! Которая ему, как старшему брату, доверяет… Но, хоть Привратник и пытался окольными путями выяснить у Лены, что произошло, она не пожаловалась, а только смущенно отворачивалась. По доброй воле… Это еще хуже. Впрочем, что плохого? Когда-нибудь должно было прийти это время. И Алексей подходит ей не меньше, чем тот московский паренек. Просто неожиданно это всё. Да еще и поломка распределительного щита! Сердце снова болело, но обращаться к врачу не хотелось. Нужно было просто посидеть тут одному и подумать, погасив лишние свечи. Благо, темнота располагала к размышлениям.
Он очень боялся за Елену, но Алексею доверял ее, совсем перестал беспокоиться после того, как в возрасте пятнадцати лет племянница, стесняясь и краснея, попыталась выспросить, откуда берутся дети. Об их рождении она знала достаточно, но вот о том, что предшествует… Без Интернета и телевидения что-то узнать очень затруднительно, особенно если изъять из библиотеки лишние книги. Медсестре даны четкие указания: не болтать лишнего, просвещение в этом вопросе оставлено на усмотрение семьи. Нет уж, Елену он воспитывал по старым, даже устаревшим правилам. Пару сотен лет назад девушка получала ответ, только обвенчавшись в церкви, и это считалось разумным. Сейчас не те времена, но… Значит, и прекрасно осведомленный Алексей хоть в этом с ним согласен, сумел как-то оградить девушку от лишней информации. Как теперь оказалось, себе же во вред. Привратник не беспокоился о других, но Леночка всегда была увлекающейся, и очередного поклонника он быстро вычислял по мере того, как тот бледнел до зелени в его присутствии. Теперь всё пошло не так… И уж точно Борис Владленович не ожидал, что Алексей когда-нибудь будет прятать взгляд по той же причине. Он ведь старше Лены, и не только календарными годами жизни. Он совсем другой, с другим опытом. Может быть, это и неплохо? Время покажет.
А пока Нестеров вспоминал… Десять лет назад с соседями совершенно испортились отношения – шаткое равновесие было нарушено, когда он жестко отказал им в совместном использовании второго убежища. Самому не нужно было, но резерв должен остаться неприкосновенным! Рассчитанный почти на десять тысяч человек бункер вмещал едва три сотни, и рядом был расположен еще один такой же, с неизрасходованными запасами. Резервы у соседнего поселения были побольше, чем у бункера, но вот места для проживания не хватало. И переговоры закончились войной.
Привратник вспомнил об этом только в связи с тем, что тогда уже взрослый Алексей впервые взял в руки оружие. Он стремился стать воином и в то же время отчаянно боялся, проверял себя на прочность. Нестеров не хотел посылать его туда, не хотел терять, но сколько же можно держать здорового мужика в роли няньки?
Вернувшись из первого боя, ошеломленный впечатлением, тот не искал поддержки у своей тогдашней пассии. Леночка встретила его первой, повисла на шее – десятилетняя девчонка всё поняла не хуже взрослой женщины. Она была нужна своему Лёшке. И он не смотрел вокруг, на стоявшую в стороне растерянную девушку-ровесницу, о чем-то говорил с Леночкой, на что-то жаловался ей, а она слушала. Привратник уже тогда ощутил странное предчувствие… Но последующие годы не подтвердили этого. Алексей продолжал искушать тех, кто поддавался обаянию, а Лена росла под его контролем, как младшая сестра. До поры до времени.
Выходит, он наконец-то решил воспользоваться плодами своего воспитания? Но почему именно сейчас? Борис Владленович слишком хорошо знал Алексея, чтобы поверить в спонтанно вспыхнувшее чувство. У этого человека любая импровизация запланирована, разум всегда возобладает над импульсивным поступком. Иными словами, Алексею он не верил. Но Леночку ему доверял. Дилемма… Достаточно ли двадцати прожитых лет, чтобы считать девочку взрослой и предоставить ей право самостоятельного выбора?