Рубеж у наших бойцов был хороший: они видели оборону врага почти на всем ее протяжении, подходы к перевалу и, изучив их, могли начать наступление. Однако в тот момент силенок у командования отряда оказалось маловато: для активных действий можно было использовать только сорок человек, остальные прикрывали тыл и были расставлены по цепочке связи. На перевале же находилось не менее роты егерей. Особенно беспокоил командира отряда его тыл. Немцы могли спуститься в ущелье Гвандры и с других, более удаленных от перевала районов гребня. Если же учесть, что там осталось всего несколько бойцов, то наш отряд могли легко окружить и уничтожить. Обо всем этом Гусев послал подробное донесение в штаб 394-й дивизии. Срок намеченных совместных действий с частями дивизии миновал, и теперь надо было ждать новых указаний.
Наступила ночь. Выставив боевое охранение с ручными пулеметами на открытый склон, Гусев с Хатеновым возвращались к основной группе, когда со стороны ущелья выдвинулась гроза. Почти всю ночь лил дождь. Бойцы укрывались в расщелинах скал, но к утру все сильно промокли и промерзли.
За ночь немцы, видимо, забыли об опасности и утром опять стали расхаживать по гребню. Но огонь наших пулеметов разогнал их. Правда, командир отряда не разрешил много стрелять: неизвестно было, когда к нашим подойдет подкрепление, которое доставит боеприпасы.
Солнце освещало склоны с нашей стороны, и командование отряда в деталях могло изучить рельеф, что было просто необходимо для разработки плана штурма перевала.
Три седловины были видны теперь совсем близко. Левая представляла собой, очевидно, ложный перевал и вела через верхнюю часть бокового гребня в ущелье Гвандры. Вчера там были егеря, но к утру они, видимо, ушли на центральную седловину. Вот эта седловина и являлась, по существу, участком понижения гребня и имела многочисленные спальные зубцы — «жандармы». К ней вела 300-метровая осыпь. Слева от нее поднималась довольно высокая скальная вершина, нарезанная желобами и кулуарами, забитыми снегом. Справа виднелась небольшая скальная вершина, и дальше гребень опять резко понижался. Там и лежала основная седловина перевала, через которую шла тропа, находившаяся справа от советских позиций внизу на склонах. Руководство отряда предполагало, что основные силы противника и их огневые точки, оборудованные из обломков скал, располагались именно в центре, перед ними. Правда, основная седловина перевала была не видна командованию, ее закрывал травянистый гребень. Конечно, и там противник держал оборону. Это настораживало: ведь немцы могли скрытно спуститься оттуда и зайти в тыл отряда.
К перевалу надо было выслать дозор и держать там хотя бы небольшую группу бойцов в качестве заслона. Но взять людей было негде, и Гусев решил временно ограничиться разведкой. Вернувшийся из разведки Хатенов сообщил, что тропа идет к перевалу по узкой, с крутыми травянистыми склонами лощине. Склоны обращены в сторону перевала, на них нет ни одного камня, который можно было бы использовать для укрытия. На перевале были замечены несколько егерей, но основные их силы, очевидно, находились за перевалом.
Теперь становилось ясно, почему немцы организовали такую сильную оборону именно на среднем понижении хребта, как раз напротив наших войск: отсюда было проще наступать на гребень, а путь через эту часть хребта вел на тропу в тыл основной седловины перевала. Так, в ожидании известий из штаба дивизии, командование отряда постепенно уточняло обстановку и конкретизировало план штурма перевала.
Штаб 394-й дивизии прислал отряду не только необходимые указания, но и подкрепление — отряд численностью в тридцать человек, возглавляемый лейтенантом П. И. Петровым. Подразделение имело два ручных пулемета и ротный миномет.
Командир 394-й дивизии приказывал взять перевал и укрепиться на нем. Ущелье реки Гвандры приобретало все большее значение для развития наступления на клухорском направлении. Поэтому в район, где начинался подъем на перевал Клыч, передислоцировался 220-й кавалерийский полк, что было очень кстати. Теперь командование отряда альпинистов могло действовать, не оглядываясь на свои тылы, и смело штурмовать перевал.
Вечером Гусев собрал под скалой командиров групп и изложил им план наступления. На левую седловину шла группа лейтенанта Голубева с задачей взять ее. Это было необходимо для прикрытия левого фланга всего отряда. Поскольку перевал на левой седловине считался ложным, можно было полагать, что особого сопротивления там наши войска не встретят. Другую группу Гусев послал направо, чтобы закрыть лощину, где шла тропа на основную перевальную точку. По тропе можно было пройти в тыл наших войск к шалашу, где по-прежнему находилась только группа связных. На центральную седловину с основными силами отряда шли Хатенов, Сали, Петров и Гусев. Достигнув непосредственных подступов к перевалу, старший лейтенант Гусев с лейтенантом Петровым должны были остаться с центральной группой, а группам Хатенова и Сали предстояло разъединиться, чтобы наступать на перевал по скальным хребтам слева и справа.