Федя, Маша и Семушкин ползали по моховой подстилке и выковыривали белые грибы. Маша вполголоса бормотала. Самый большой гриб с рыхлой накренившейся шляпкой она назвала «дедушкой», поменьше - «отцом и матерью», а молодые, белесые и твердые, как камушки, - «внучатами».
Петька от неожиданности выронил из рук корзину, присел на корточки и принялся шарить во мху.
- Чур, наш корень! - заметил ему Алеша.
Санька потянул Девяткина обратно из ельника: раз «чур» сказано, тут уж ничего не поделаешь.
- Вот повезло! - с завистью вздохнул Петька. - Теперь все наши грибы оберут.
- Какие они наши! - осердился Санька.
Ему было не по себе. Разве можно вернуться домой с неполным кузовком!
- Чего ты за мной по пятам ходишь, как за квочкой! Мало тебе лесу? - прикрикнул Санька на Девяткина и, оставив его, ринулся в густую чащу.
Вскоре, незаметно для себя, он начал искать грибы по Фединому способу - не спешил, часто останавливался, припадал на колени, шарил в траве руками.
Дело пошло лучше. Начали попадаться и белые грибы.
К концу дня грибники вернулись в Стожары.
На улице они не останавливались, но шагали не быстро, чтобы каждый встречный мог заметить, что кузовки у всех полны отборными, первосортными грибами.
Санька еще немного посидел за двором и, когда совсем стемнело, бесшумно вошел в избу. Лампа была привернута: видно, все уже спали. Хотелось есть. На столе Санька заметил хлеб и крынку с молоком. Он присел к столу и невольно оглянулся.
Приподняв с подушки голову, на него смотрела мать.
Санька отодвинул крынку и поднялся.
- Да поешь ты, поешь, петух хорохористый!.. - грустно сказала Катерина и, помолчав, добавила: - Новость, Саня, слышал? Андрей Иваныч приехал, учитель ваш. Он теперь, сказывают, из Стожар никуда не уйдет.
Глава 23
ВСТРЕЧА
Никто не созывал учеников, но утром, точно по сговору, они собрались у избы Ракитиных.
Было еще очень рано, ноги стыли от холодной росы, и ребята, забравшись на изгородь, расселись рядком, как ласточки на проводах.
В окно выглянула Маша:
- Андрей Иваныч уже спрашивал, про всех спрашивал… Только он еще спит пока.
- Мы обождем, мы тихо, - шепнул Семушкин.
- А что мы скажем Андрею Иванычу, когда он проснется? - также шепотом спросила Зина Колесова.
- В самом деле… - заволновался Семушкин. - Надо что-нибудь такое… вроде приветствия! Мол, так и так, от имени бывших ваших учеников, теперь семиклассников, поздравляем с возвращением.
- Правильно, - согласилась Зина. - У тебя, Семушкин, лучше всех получается, вот ты и скажи. А еще цветы поднести надо бы… ромашки там, лилии водяные…
- И рыбы можно наловить, - предложил Степа.
- Не надо цветов… ничего не надо, - остановила Маша.
- Неловко без подарка-то, - сказала Зина.
- А мы его в поле поведем, в лес, на участок к деду Векшину. Целый день будем водить. Все, все покажем - и хлеба и травы…
- И речку с рыбой, и небо с солнышком, - засмеялся Алеша. - Нет, ты делом скажи, как приветствовать будем.
- А никак, - сказал Степа. - Просто скажем: «Здравствуйте, Андрей Иваныч! Мы вас так ждали, так ждали…»
- А я к вам так долго не шел, - раздался негромкий голос. - Что поделаешь, друзья мои! Дорога была не совсем близкой.
Ребята оглянулись. По ступенькам крыльца к ним спускался высокий, худощавый человек в солдатской гимнастерке.
- Ну вот мы и встретились!
Андрей Иваныч протянул детям левую руку, так как на месте правой болтался пустой рукав, напоминая подбитое птичье крыло.
Школьники переглянулись и чуть подались назад.
- Ничего, друзья мои, - заметил их смущение Андрей Иваныч. - Одна рука - это не так уж много для такой войны…
Учитель стал как бы шире в плечах, выше ростом; густые усы делали его лицо старше и строже, но светлые глаза, как и прежде, светились спокойным, ясным светом.
И ребята, радуясь, что судьба сохранила для них эти ясные глаза, добрую голову и сильное тело, окружили Андрея Иваныча тесным кольцом, и их руки, как голуби, доверчиво опустились на широкую ладонь учителя.
Андрей Иваныч долго смотрел на ребят. Сколько раз в пылу сражений или в короткие минуты отдыха вспоминались ему эти детские лица! Сколько раз в непогожую, темную ночь ребячьи глаза светили ему, как звезды на небе, и облегчали тяжкий солдатский путь!
Вот неугомонная, беспокойная, как огонек, его племянница Маша; вот рассудительная, молчаливая Зина Колесова; вечно шмыгающий носом, словно принюхивающийся к чему-то Семушкин; добрейший Степа Карасев… Как все они вытянулись, повзрослели!