- Да вот они и сами. Ну-ка, покажитесь людям…
Все обернулись к ребятам. Те спрятались за ствол старой ивы и зашептались.
- Все на свет выходите, все! Чего там, как грибы, под кустом хоронитесь! - засмеялся учитель. - А где же дедушка ваш? А Маша с Федей?
- Они на участке дежурят, - ответил Семушкин.
- Видали, как дело поставлено! - подмигнул Андрей Иваныч колхозницам.
- Андрей Иваныч, - сказала Катерина, - пока до собрания на участок бы сходить… Как она там выглядит, пшеничка-то…
- А это как молодые хозяева допустят, - улыбнулся учитель: - у них там строго.
- Теперь можно, - сказал Семушкин.
Не успели колхозницы подняться с бревен, как из проулка показался Захар Векшин. Был он бос, усы его грозно топорщились. Федя и Маша еле поспевали за ним.
Федя держал дедову можжевеловую клюшку, а Маша все совала старику в руки подшитые обгорелые валенки:
- Дедушка, да обуйся же! Дедушка!
Захар не слушал ее. Он растолкал колхозниц, подошел к Татьяне Родионовне:
- Вот, всегда говорил: саранча! Все погубят, все истребят…
- Какая саранча? - не поняла председательница.
Старик обвел взглядом мальчишек Большого конца, толпившихся среди взрослых, и вдруг вырвал из рук Маши валенки.
- Я вас, саранча бескрылая, приведу в чувствие! - закричал он, размахивая валенками.
Но мальчишки увиливали в стороны, прятались за спины взрослых, и удары сыпались куда попало.
Санька с Петькой поспешно забрались на старую раскидистую иву.
- Да уймитесь вы, богатырь с палицей! - остановил Захара Андрей Иваныч. - Что случилось? Расскажите толком!
- У нас, Андрей Иваныч, пшеницу вытоптали, - тихо признался Федя. - Как вы ушли, мы с дедушкой пообедали - и опять на участок. Смотрим, а пшеница на пятой клетке помята, спутана.
- Погоди, Федя! - оторопел учитель. - Это как же так? Надо разобраться.
Семушкин в два прыжка очутился около Феди:
- Кто дежурный сегодня?
- Ну, я дежурный и не уходил почти никуда. Только пообедать на четверть часика…
- Ну вот… А калитку, поди, не закрыл - свиньи и набежали.
- Закрыл, закрыл и колом припер, хорошо помню! - защищался Федя.
- Чрезвычайное событие, Захар Митрич! - Учитель обернулся к Захару. - Свиньи не забегали, града не было, а пшеница помята…
- Дело ясное… мальчишки погубили, - сказал Захар.
- Зачем же им хлеб вытаптывать? - удивился учитель. - Ну, я понимаю, груши, яблоки оборвать, ягодами полакомиться - это они могут. А вот пшеницу губить - в толк не возьму. Чтобы наши ребята зла колхозу желали - быть того не может!
- Избаловались за войну, извольничались, - безнадежно махнул рукой Захар, - им теперь все нипочем…
Захара поддержала бригадир Погосова. Она сказала, что мальчишки и в самом деле отбились от рук - дерзят взрослым, по вечерам горланят песни под гармошку, на днях затеяли скачки на лошадях. Бабка Манефа пожаловалась, что ребята утащили у нее половинку ворот от двора и спустили на пруд вместо плота. Пелагея Колечкина сообщила, что у нее оборвали всю малину на огороде, и не обидно - спелую, а то зеленую, жесткую, прямо с ветками.
Мальчишки растерянно переглядывались, ежились, точно на улице внезапно похолодало.
Санька, не шелохнувшись, сидел верхом на суку ивы. Ему казалось, что все смотрят на него сквозь листву и понимают, кто именно забрался на векшинский участок, помял пшеницу на пятой клетке.
- А все ты, Тимкин жалельщик! - шепнул Петька. - Говорил: не надо искать этот мячик… Пропади он пропадом!
- По отдельности допросить надо, - сказала Погосова, - дознаться, кто у них первый закоперщик. А заупрямится - родителям препоручить. Те наведут следствие.
Учитель потер бритую щеку:
- А мне так думается: если уж кто набедокурил, он и сам скажет, честно и прямо.
- Несусветное это дело, Андрей Иваныч, - хмыкнул Захар, - не такие у нас мальчишки в селе. Нашкодить, да и в кусты - это они могут, а ответ держать - духом слабы.
- А я верю, что скажут. Ребята у нас не из трусливых, за других прятаться не будут. - Учитель медленно обвел взглядом мальчишек, остановился на Саньке.
Тот невольно подался назад. И тут ему показалось, что Федя Черкашин, так же как и учитель, старается высмотреть его среди листьев ивы.
«А он бы не молчал, сразу признался», - почему-то пришло Саньке в голову.
- А как Саня Коншаков думает? - вдруг спросил учитель.
У Саньки перехватило дыхание. Он побледнел, неловко спустился с дерева и тихо сказал:
- Я во всем виноватый… Мальчишки и не знают ничего… Я пшеницу помял.