"К председателю сбегала, нажаловалась, - с обидой подумал Санька про мать. - Думает, все по-хорошему у нас... А вот знала бы..."
Он в нерешительности остановился около дома. В избу заходить не хотелось. Встретится мать, опять начнутся разговоры...
- Чего мокнешь, как ракита в поле? - выглянула из окна Евдокия. Заходи, обсушись.
Санька вошел, присел у порога.
- Что, младший конюх, вычистили тебя? - шепнул ему Петька. - А тоже я, я, незаменимый...
- Все опекают, Саня, развернуться не дают, - заговорила Евдокия. - А ты за меня держись, я тебе дело найду.
- Тетя Дуня, - помолчав, спросил Санька, - а на сапожника там как... долго учиться надо?
- Чего там долго... Через три месяца и к делу встанешь. - Она посмотрела на ребят: - Чего вы дуетесь! По грибы бы сходили. Самая пора.
- Верно, Коншак, пойдем! - обрадовался Петька. - Степка всю "векшинскую бригаду" в Субботинскую рощу повел. Еще наши места покажет.
Санька согласился - в лесу можно пробыть до самого вечера.
Через час они добрались до рощи.
Первое же деревцо, которое Санька слегка зацепил плечом, осыпало его частыми крупными каплями. Он отпрянул в сторону, но тут мокрая ветка крушины мазнула его по лицу.
По макушкам деревьев пробежал ветер, и вновь Саньку обдало, как из душа.
Но он вскоре притерпелся к этому.
В лесу было тихо, прохладно. Рдели кровавые волчьи ягоды, часто встречались крупные синие ягоды голубики, прозрачные созвездия брусники, на полянах цвели влажные лиловые бессмертники.
От трухлявых пней пахло скипидаром, далеко были видны красные, в белых крапинках шапки мухоморов. Санька ходил быстрым, легким шагом, остро пронизывал глазом перелески, старался не пропустить ни одной полянки.
Но на каждом шагу кто-нибудь из векшинцев пересекал ему дорогу, кругом аукались, перекликались. Санька отошел подальше в сторону. Но грибы сегодня не баловали мальчика.
Прошло уже с полчаса, а он положил на дно кузовка лишь несколько молодых подосиновиков, десятка полтора источенных улитками сыроежек и скользких, точно намыленных маслят. Наконец в частом березнике Санька заметил несколько крупных грибов.
"Белые", - еще издали догадался он, и сердце его зашлось, как у всякого завзятого грибника.
Но белые грибы оказались дряхлыми, насквозь источенными червями. Санька сердито сбил их ногой. Он еще немного покружил по лесу и вышел на поляну.
Сюда собрались и остальные грибники. Не было только Феди.
Ребята посмотрели друг другу в кузовки и приуныли. Не иначе, домой придется возвращаться не улицей, а задами деревни, чтобы люди не увидели, как мало набрали они грибов.
Семушкин предложил, пока не поздно, отправиться на болото за черникой.
- Смотрите, смотрите! - вскрикнула вдруг Маша и показала в сторону.
Все обернулись и увидели сквозь кусты Федю. Он шел не торопясь, мелкими шажками, часто останавливался, оглядывался, возвращался назад, обходил каждый куст то с одной стороны, то с другой.
Ребята подбежали к Феде и ахнули. Кузовок его до половины был наполнен грибами. Сверху лежали даже три белых гриба с толстыми белоснежными корнями.
Федя заглянул ребятам в кузовки и покачал головой:
- Небогато... Что же вы так?
- Подумаешь - разбогател, белый гриб нашел! - фыркнул Петька. Знаем, зачем ты белые наверх положил - покрасоваться! А на дне у тебя и червивые грибы и поганки.
- Зачем же поганки! - Федя опрокинул кузовок, высыпал грибы на траву и принялся их разбирать. - Можно проверить.
У себя в кузовке он оставлял только белые грибы, подберезовики и подосиновики, а сыроежки, лисички, маслята откладывал в сторону.
- Берите, ребята, у кого мало.
- Ты, Федя, счастливый, - вздохнула Маша. - А нам вот грибы не попадаются и не попадаются.
- Это верно, грибов еще немного, - согласился Федя. - Но найти можно. А только вы как-то по-чудному их собираете. Вот ты, Маша, все бегом да вприпрыжку, словно за зайцем гонишься. А ты, Алеша, больше за ягодами смотришь да за орехами. Куда это годится! Меня дедушка так учил: в глаза только мухомор да поганка лезет, а хороший гриб - его на ощупь искать надо. Вот смотрите, - показал он вокруг себя: - ни одного гриба не видно. Правда? - Федя опустился на колени, принялся шарить в траве, разгребать прошлогодние листья, приподнимать моховую подстилку. - А вот вам подберезовик... вот другой... вот еще гриб. А здесь лисички живут, кивнул он на редкий сосняк, перемешанный с молодыми березками. - А это сыроежкина полянка, а тут волнухи прячутся...
И правда, начинали попадаться то ярко-оранжевые лисички, то розовые сыроежки, то покрытые белесым пушком волнухи.
Ребята заметно пополняли свои кузовки и корзинки.
- А ты сам почему не берешь? - спросила Маша.
- Мои грибы от меня не уйдут, - сказал Федя, вглядываясь в лес. Ельник начинается... Теперь должны белые пойти.
Он раздвинул разлапистые, колючие ветки и полез в самую чащу.
Маша с Семушкиным переглянулись и полезли следом за Федей. Вскоре из ельника донеслось восхищенное восклицание девочки. Затем все стихло.
Петька кивнул Саньке на ельник:
- Чего они там... посмотрим.
Санька не отказался. Его уже разбирало любопытство. Он всегда считал себя ловким, находчивым грибником, но так искать грибы, как Федя, было для него в новинку.
В частом ельнике, под густым шатром веток, было сумеречно, прохладно, как в погребе, и все казалось окрашенным в коричневый цвет - и прелая прошлогодняя хвоя, и мелкие сучья, и мох, и даже самый воздух.
Федя, Маша и Семушкин ползали по моховой подстилке и выковыривали белые грибы. Маша вполголоса бормотала. Самый большой гриб с рыхлой накренившейся шляпкой она назвала "дедушкой", поменьше - "отцом и матерью", а молодые, белесые и твердые, как камушки, - "внучатами".
Петька от неожиданности выронил из рук корзину, присел на корточки и принялся шарить во мху.
- Чур, наш корень! - заметил ему Алеша.
Санька потянул Девяткина обратно из ельника: раз "чур" сказано, тут уж ничего не поделаешь.
- Вот повезло! - с завистью вздохнул Петька. - Теперь все наши грибы оберут.
- Какие они наши! - осердился Санька.
Ему было не по себе. Разве можно вернуться домой с неполным кузовком!
- Чего ты за мной по пятам ходишь, как за квочкой! Мало тебе лесу? прикрикнул Санька на Девяткина и, оставив его, ринулся в густую чащу.
Вскоре, незаметно для себя, он начал искать грибы по Фединому способу - не спешил, часто останавливался, припадал на колени, шарил в траве руками.
Дело пошло лучше. Начали попадаться и белые грибы.
К концу дня грибники вернулись в Стожары.
На улице они не останавливались, но шагали не быстро, чтобы каждый встречный мог заметить, что кузовки у всех полны отборными, первосортными грибами.
Санька еще немного посидел за двором и, когда совсем стемнело, бесшумно вошел в избу. Лампа была привернута: видно, все уже спали. Хотелось есть. На столе Санька заметил хлеб и крынку с молоком. Он присел к столу и невольно оглянулся.
Приподняв с подушки голову, на него смотрела мать.
Санька отодвинул крынку и поднялся.
- Да поешь ты, поешь, петух хорохористый!.. - грустно сказала Катерина и, помолчав, добавила: - Новость, Саня, слышал? Андрей Иваныч приехал, учитель ваш. Он теперь, сказывают, из Стожар никуда не уйдет.
Глава 23. ВСТРЕЧА
Никто не созывал учеников, но утром, точно по сговору, они собрались у избы Ракитиных.
Было еще очень рано, ноги стыли от холодной росы, и ребята, забравшись на изгородь, расселись рядком, как ласточки на проводах.
В окно выглянула Маша:
- Андрей Иваныч уже спрашивал, про всех спрашивал... Только он еще спит пока.
- Мы обождем, мы тихо, - шепнул Семушкин.