— Пусть порадуется в последний раз. Не хочу, чтобы она примчалась и начала трепать нервы сыну.
Получит последний подарок, а после него будет пинок под заднее место. Я слишком долго терпел, рассчитывал, что она наестся, но нет… Она все сильнее наглела с каждым разом, и это привело к критической точке. Выросли аппетиты? Придется сесть на диету в ближайшее время.
— Отличный отец. Тебе бы еще жену, чтобы у ребёнка мама появилась, и тогда все было бы идеально.
— Даже не начинай.
Мы с Захаром допиваем кофе и расходимся, договорившись держать друг друга в курсе происходящего.
У меня в голове царит самый настоящий туман. Я несколько раз просматриваю историю операций по банковской карте, думая, что всё-таки переводил ей вчера деньги, но переводов нет.
И что со мной такое происходит?
Попал в какой-то порочный круг, из которого слишком непросто выбраться.
Наверное, мне не следовало принимать Еву на работу. Дальше всё усугубится ещё сильнее, а чем закончится – понятия не имею.
Возвращаюсь в офис, где меня встречает очередная новость: партнёр, которого мы обхаживали в течение нескольких месяцев, хочет заключить договор в ближайшее время, но требует скидку, на которую мы никак не договаривались.
А он с дуба не рухнул ненароком? Чтобы так наглеть сейчас, нужно было найти кого-то, готового дать такую скидку, ну или чуть меньше. Неужели в моей компании есть не просто ленивые сотрудники, но и крысы, сливающие информацию? Да нет... Не хочу верить в это.
— Сергей Андреевич, что мы делаем? Дадим ему скидку или откажемся от подписания? — взволнованно спрашивает Римма.
Смотрю на женщину и думаю, что хочу видеть рядом с собой сейчас не её. Чтобы не утопать в переживаниях и расслабиться на перепалках. Ухмыляюсь собственным мыслям.
— Это Чертогов у нас такой умный, да?
Римма кивает. Она отводит взгляд в сторону, словно себя считает виновной в этой маленькой неудаче.
— Пусть катится в чертоги своего разума. Если он решится всё-таки на сотрудничество с нами, то теперь и той скидки, которую мы готовы были ему дать, не будет. Так и передайте ему, Римма. На его компании свет клином не сошёлся. Прорвёмся. Если не выплывем пока на новый уровень, останемся на этом, нам ведь и так хорошо?
Римма расслабленно улыбается. Чувствую, как она выдохнула за то, что я не стал кричать и отчитывать, а какой в этом смысл? Партнёры бывают всякие. Да, потратили немало времени, чтобы уговорить его рассмотреть сотрудничество с нами, но... не должны сейчас показать слабину. Сядет на шею, как Света.
Войдя в кабинет и почувствовав опьяняющий аромат диких ягод, оставленный Кошкой, я осознаю, что моё мышление начало меняться. Всего какие-то сутки, но сейчас я думаю иначе, ведь вчерашний я действительно собрал бы всех и отчитал за то, что не сумели убедить партнёра остаться на ранее оговоренных условиях. Улыбаюсь и думаю — подойдут ли мне эти изменения?
Глава 9
Спустя два часа грузчики вместе с Вовой уезжают. Я в шоке оглядываю разграбленное пространство, поджимая губы, чтобы не разрыдаться. Силы выкачаны, как воздух из воздушного шарика…
— Ничего не оставил, ничего…
Дом у нас небольшой, но компактный и был очень уютным. Две комнаты на первом этаже, две – на втором. Ему несколько лет, но все выглядит достойно – мы подремонтировали, подлатали, поставили новую мебель.
Теперь в детской стоит столик, шкафчик, из которого Вова решил не тащить вещи, чтобы я сама их упаковала, и матрас – кроватку он забрал.
Из кухни вынесена техника, мебель.
В спальной наверху развал – остался один шкаф с бельем, второй разобран, разграблен, а вещи вывалены кучей на матрас.
Мне больно, тяжело и невозможно глядеть на все это.
В какой-то момент я просто сажусь на лестницу и начинаю рыдать, не в силах справиться с давлением.
— Вова, собака ты такая, собака-а-а-а, — стону я. — Собственного ребенка обобрал…
Мне больно за себя, за дочь, за наше прошлое. Если сначала я ощущала просто шок, сейчас меня обуревают только негативные эмоции – от боли до чувства пустоты и растерянности.
Все эти два часа я грозилась вызвать полицию, бегала и истерично орала, пытаясь вырвать из его рук вещи, которые покупала в дом.
— Мне нужно его продать, мне бабки нужны! — в итоге выдал Вова. — И лучше мне это сделать сейчас, до развода, чем во время, ясно?!
— Я отсюда не уеду!
— Еще как уедешь! Как миленькая!
— Ты болен! Ты псих! — истерически заламывая руки, пыталась я пробиться к его внутренней человечности, но ничего не получалось.
— Давай, двигай, вещи собирай, — Володя был непреклонен.
Понимая, что все бесполезно, я заперлась в туалете, включив в раковине воду, чтобы не слышать, как грузчики ломают мою жизнь, мародерствуя на остатках моей личной жизни и ломающейся, крошащейся психики.
А сейчас… сижу на ступеньках среди бардака, вокруг куском бумаги, мусора, вещей и глядя на грязные следы мужских ботинок… вот так и выглядит сейчас моя душа…
— Ой, мамочка, нас ограбили?
От звука голоса дочки словно оживаю. Опомнившись, вытираю слезы.
Всю ее жизнь я жила, стараясь оградить от непростых эмоций, плохих воспоминаний, словно ткачиха составляя красивый спокойный узор жизни, чтобы заложить фундамент для безбедного и легкого будущего.
Но совсем не предполагала, что удар будет нанесен изнутри – человеком, который все это время был рядом и должен был мне помогать создавать будущее дочери, а не разрушать все.
Не скрою, в какой-то момент меня посещали стыдливые, грешные мысли о том, что я зря вернулась в тот злополучный день и застала мужа в кровати с другой женщиной. И как было бы все, если бы получилось отмотать этот момент назад.
Но сейчас, глядя на что он способен, когда мы вычеркиваем друг друга из памяти, оставляя в прошлом, я жалею, что этого не произошло раньше. Что я прежде не знала, не догадывалась о его гадском, противном, склочном, презренном характере, мелочности и скупердяйстве.
— Да, милая, да.
— Надо в полицию…
Она садится рядом, обнимает меня.
Никогда перед ней не плакала.
Но сейчас плачу.
Глажу по волосам и плачу, даю себе волю.
Да, я всегда хотела ее ограждать от жизни. Но, с другой стороны, ведь она тогда не узнает о том, что рядом могут быть плохие люди, что они могут принесли вред, вонзить острое лезвие в спину, проткнув сердце.
Спустя какое-то время мы обе встаем.
И начинаем убираться.
Мешки для мусора обнаруживаются на улице. И туда идет все барахло.
Я навожу в воду стиральный порошок и отмываю все до скрипа, до блеска.
Мила отмывает кухню, насколько это может делать девочка.
— Мам, смотри, моя кукла!
Точно, после того, как холодильник вытащили, за ним оказалось много всего – и кукла, и бантик, и маленький прыгун.
Дочь запускает попрыгунчика и считает, сколько раз он коснется земли.
— Десять! — кричит победно и смеется.
В ее вселенной нет повода для депрессий.
И я думаю о том, что все же правильно все сделала в ее детстве, чтобы такие кризисы судьбы воспринимались позитивно.
Мы работаем с ней до поздней ночи.
А когда становится темно, я сажусь к ней на матрас и включаю фонарик на телефоне, чтобы было не видно следов от мебели, которую утащил Вова.
— Мамочка, а папа вернется? Куда он пропал? Пусть он найдет тех, кто нас ограбил.
Я закатываю глаза.
Вытягиваю гудящие ноги со стоном.
— Папа… Да у него совсем другие дела сейчас. Ему не до дома.
Хотя дом-то ему как раз и нужен…
— Давай ему позвоним.
Она достает свой сотовый телефон, но не набирает его номер.
Вова никогда не был близок с Милой. Такой характер…
— А давай мы Пашке позвоним, — жмет она на видеосвязь.
Я тут же нагибаюсь, чтобы не попасть в кадр.
Еще не хватало демонстрировать свою заплаканную физиономию, растрепанные волосы, красные глаза.
— Здравствуй, милая Мила! — слышу голос из телефона… Сергея Андреевича. — Паша в душе, или перезвони, или передай, что ему сказать.
— Ой-ой, — прячу голову под одеялом я…