— Я отсюда не уеду!
— Еще как уедешь! Как миленькая!
— Ты болен! Ты псих! — истерически заламывая руки, пыталась я пробиться к его внутренней человечности, но ничего не получалось.
— Давай, двигай, вещи собирай, — Володя был непреклонен.
Понимая, что все бесполезно, я заперлась в туалете, включив в раковине воду, чтобы не слышать, как грузчики ломают мою жизнь, мародерствуя на остатках моей личной жизни и ломающейся, крошащейся психики.
А сейчас… сижу на ступеньках среди бардака, вокруг куском бумаги, мусора, вещей и глядя на грязные следы мужских ботинок… вот так и выглядит сейчас моя душа…
— Ой, мамочка, нас ограбили?
От звука голоса дочки словно оживаю. Опомнившись, вытираю слезы.
Всю ее жизнь я жила, стараясь оградить от непростых эмоций, плохих воспоминаний, словно ткачиха составляя красивый спокойный узор жизни, чтобы заложить фундамент для безбедного и легкого будущего.
Но совсем не предполагала, что удар будет нанесен изнутри – человеком, который все это время был рядом и должен был мне помогать создавать будущее дочери, а не разрушать все.
Не скрою, в какой-то момент меня посещали стыдливые, грешные мысли о том, что я зря вернулась в тот злополучный день и застала мужа в кровати с другой женщиной. И как было бы все, если бы получилось отмотать этот момент назад.
Но сейчас, глядя на что он способен, когда мы вычеркиваем друг друга из памяти, оставляя в прошлом, я жалею, что этого не произошло раньше. Что я прежде не знала, не догадывалась о его гадском, противном, склочном, презренном характере, мелочности и скупердяйстве.
— Да, милая, да.
— Надо в полицию…
Она садится рядом, обнимает меня.
Никогда перед ней не плакала.
Но сейчас плачу.
Глажу по волосам и плачу, даю себе волю.
Да, я всегда хотела ее ограждать от жизни. Но, с другой стороны, ведь она тогда не узнает о том, что рядом могут быть плохие люди, что они могут принесли вред, вонзить острое лезвие в спину, проткнув сердце.
Спустя какое-то время мы обе встаем.
И начинаем убираться.
Мешки для мусора обнаруживаются на улице. И туда идет все барахло.
Я навожу в воду стиральный порошок и отмываю все до скрипа, до блеска.
Мила отмывает кухню, насколько это может делать девочка.
— Мам, смотри, моя кукла!
Точно, после того, как холодильник вытащили, за ним оказалось много всего – и кукла, и бантик, и маленький прыгун.
Дочь запускает попрыгунчика и считает, сколько раз он коснется земли.
— Десять! — кричит победно и смеется.
В ее вселенной нет повода для депрессий.
И я думаю о том, что все же правильно все сделала в ее детстве, чтобы такие кризисы судьбы воспринимались позитивно.
Мы работаем с ней до поздней ночи.
А когда становится темно, я сажусь к ней на матрас и включаю фонарик на телефоне, чтобы было не видно следов от мебели, которую утащил Вова.
— Мамочка, а папа вернется? Куда он пропал? Пусть он найдет тех, кто нас ограбил.
Я закатываю глаза.
Вытягиваю гудящие ноги со стоном.
— Папа… Да у него совсем другие дела сейчас. Ему не до дома.
Хотя дом-то ему как раз и нужен…
— Давай ему позвоним.
Она достает свой сотовый телефон, но не набирает его номер.
Вова никогда не был близок с Милой. Такой характер…
— А давай мы Пашке позвоним, — жмет она на видеосвязь.
Я тут же нагибаюсь, чтобы не попасть в кадр.
Еще не хватало демонстрировать свою заплаканную физиономию, растрепанные волосы, красные глаза.
— Здравствуй, милая Мила! — слышу голос из телефона… Сергея Андреевича. — Паша в душе, или перезвони, или передай, что ему сказать.
— Ой-ой, — прячу голову под одеялом я…
Глава 10
Не хотелось отвечать на звонок телефона сына, но отчего-то я сделал это, а теперь чувствую себя полным дураком. Будто в личное пространство влез.
Стоп!
Они же мелкие еще!
Какое личное пространство?
И почему она звонит в темноте?
Ком подступает к горлу, а мне уж совсем неловко.
Это всего лишь дети, и надумывать себе разное не следует. Наверняка просто решили пошептаться перед сном под одеялом. А может, Мила вспомнила что-то по учебе и уточнить хотела?
— Ну, так что? — переспрашиваю я. — Перезвонишь? Или... Передать что-то?
Замечаю, как колышется одеяло рядом с девочкой и понимаю — это не от её движений. Осознание, кто именно находится с ней так близко прошибает.
Кошка же не решила подкатить ко мне через моего сына? Да нет! Она слишком прямолинейная, чтобы вот так поступать. Если глаза может во время разговора легко выцарапать, то подкатить для нее проще простого. Точно не она. Скорее всего, я просто себя накручиваю.