— Да мне все равно. К тому же, тебе никто не поверит.
— Очень даже поверит, — лепечу я.
— В общем, так. Даю тебе день, чтобы съехать, ясно? На самом деле дом-то мне и не нужен, главное – земля.
— Я никуда не уйду, тебе меня не выгнать. По суду будешь выгонять, если на то пошло.
Он встает, двигается на меня, и я чувствую, что его настроение за время нашего разговора взвилось, закрутилось воронкой. В глазах читаю едва сдерживаемую ярость, пальцы его рук немного, но ощутимо потрясывает – он находится в точке кипения. Сжимаюсь внутри, да так, что шею сводит. Провожу глазами по бокам, чтобы, если что, было чем отбиваться – на случай, если решит меня ударить.
Теперь, от него такого, я могу ожидать всего, что угодно…
— Я. Тебе. Еще раз говорю, — цедит он, нависая. Пахнет озоном и скандалом. — Сваливай из дома до вечера. Чтобы уже завтра днем тебя в доме не было, ясно?
— Даже не подумаю, — отвечаю, вскинув гордо подбородок.
— Пожалеешь, — он медленно моргает, и вдруг отступает, давая мне возможность вильнуть к двери.
Что я и делаю – ускоряюсь, спешу к выходу.
И только сжав на ручке двери холодные, даже ледяные пальцы, говорю напоследок:
— В какой момент ты рехнулся? Сам-то знаешь?
— Проваливай, — рычит он.
На негнущихся ногах выхожу из его кабинета. Бреду в полной прострации.
— Эй, Ева Николаевна, а куда вы пропали? — наш менеджер, Алексей, приветливо машет мне рукой.
У меня нет сил на любезности, но все же отвечаю, когда он подходит ближе, чтобы проводить меня к выходу.
— Да дела, школа, дочка…
— Понимаю, — качает он головой и улыбается. — Вы, наверное, работу сейчас ищете?
— М…
— Ну как же, говорят, у «Контура» нашего долги какие-то всплыли. Сейчас два варианта – или расплатиться, или признать банкротом. Но если второй вариант – мы все без рабочих мест остаемся…
Я моргаю.
Ничего такого не слышала.
— Странно… какие долги…
— Вот и мы удивляемся. Вроде столько лет работали спокойно, с налоговой проблем не было. А тут вдруг… Но это все разговоры, может быть, и обойдется. Но вы правильно делаете, что работу ищете. Теперь, получается, вам семью содержать.
Я качаю головой.
Смотрю на Алексея, на офис, в котором проводила столько времени, когда мы только вставали на ноги, сама работала менеджером, когда это было необходимо.
— Мне бухгалтер, Елена Викторовна, ничего такого не говорила…
— Так и не скажет. Ее ж Владимир Львович уволил. Вернее, довел до увольнения. Она в один момент психанула, пришла к нему в кабинет, бросила папки на стол и сказала, что ноги ее здесь больше не будет.
Я моргаю, ошеломленная новостями.
— Да еще на той неделе.
— Спасибо, Алексей, — бреду вперед, к выходу.
Ну, дела.
Все сказанное не укладывается в голове. В последнее время мы не часто говорили с Вовой по поводу работы, потому что я считала, что там все в порядке, сама была занята учебой дочки, вошла в родительский комитет, небольших, но забирающих время обязанностей было много, слишком много, они съедали все время…
Хотя, если честно, он бы и не допустил меня так близко к документам – я больше занималась организационной работой, была на подхвате, помогала менеджерам с заказами или с клиентами…
Но…
Прошлого не вернешь, ситуацию не переиграешь.
Времени у меня не очень много – нужно успеть в несколько мест, чтобы все устаканить. Мне дали два дня на то, чтобы собрать документы и пройти медосмотр, хотя бы начать, поэтому я в первую очередь еду в клинику профосмотров.
Денег на карте – кот наплакал, поэтому оплачиваю не все кабинеты, а только то, на что хватает денег, где можно заплатить за срочность. Ту же самую флюорографию решаю пройти в поликлинике, несмотря на то, что печать получу только через три, выходит, дня.
— С вас три тысячи, — говорит девушка кассир. Скрепя сердце, достаю из подкладки в паспорте купюру в пять тысяч. Не хотела разменивать – если разменяешь, деньги сразу утекут сквозь пальцы, как вода в сухой песок. Но деваться некуда. — Результаты получите сразу на выходе.
Киваю. Хорошо, что за половину дня управилась.
Отправляю секретарю Воронова карту, ИНН, еще что-то, сообщаю, что послезавтра выхожу на работу. К этому времени мне нужно привести свои нервы в порядок, не думаю, что этому дровосеку понравится, если я начну вдруг вести себя как истеричка, например, разговаривая с мужем по телефону, крича на него, в чем он не прав. Или обзванивая людей с “Авито” в поисках самого дешевого, а еще лучше - дармового холодильника.