Он такой… Европейский дровосек. Сильный, серьезный, умный. Наверняка вокруг него только отборные женщины - красивые, легкие, веселые, без проблем и вечных головняков. Ведь только такие женщины и интересны богатым и красивым мужикам, верно?!
Вспоминаю, как пялилась на его палец без обручалки. А ведь хотела спросить у секретаря - женат ли руководитель, да совсем забыла, была в шоке от своего собеседования с ним с глазу на глаз, все думала о том, как бы скорее провалиться сквозь землю и избавиться от этого навязчивого внимания…
Выдохнув, чтобы нескромные мысли скорее покинули голову, плетусь в магазин у дома.
Если честно, сил нет ни на что, но я должна противостоять этому миру, я должна сделать все, что от меня зависит, чтобы выцарапать дочь и себя у неприятностей.
В «Пятерочке» покупаю быстрозавариваемые каши, лапшу. Чайник-то у меня еще есть, а это настоящий клад! Думаю, что неделю перекантуемся на нездоровой еде, а уже потом я придумаю, что делать.
И в первую очередь думаю о том рычаге воздействия на мужа, на который нажимать не дает множество разных чувств – и стыд, и волнение, и брезгливость, и неприятие. Такой моральный выбор - сложный, тяжелый, дается мне нелегко, и я много раз говорю себе, что не должна его принимать в положительном ключе.
Но, засыпая на матрасе на голом полу, принимаю решение, что воспользоваться этим рычагом воздействия придется.
Иначе Вова вообще потеряет края, и будет творить беззаконие и дальше…
Потому утром крашусь, отвожу дочь в школу, наказывая ей не уходить без меня домой, кормлю ее растворимой в кипятке кашей, одеваю самый строгий костюм.
Минимум краски на лице. Минимум вызывающих цветов в одежде.
Меня ждет сложный разговор с мужчиной, и еще неизвестно, как он отреагирует…
Глава 12
Предугадать, как среагирует этот мужчина, невозможно.
Я вообще не знаю, как он может поступить.
Может быть, закричит? Хотя это сложно представить. Может быть, обвинит во всем меня? хотя тут, думаю, говорит моя пошатнувшаяся самооценка.
Вова и Денис – из одной семьи, но, кажется, что наиболее непохожих друг на друга людей не отыскать во всей стране. Вова – общительный, легкий на подъем. Тогда как Денис – взрослый, серьезный, замкнутый, он больше похож на камень – такой же закрытый, тяжелый, непонятный.
За всю совместную семейную жизнь я видела его всего несколько раз, и каждый раз удивлялась, почему он смотрит на свою жену Александру – молодую, яркую, кудрявую, острую на язык как на божество.
Как показала жизнь, Александра так на него не смотрела и глядела больше по сторонам, в частности, на моего мужа.
Снова вспомнив, как увидела их в постели, ежусь от брезгливости.
Денис соглашается встретиться со мной в кофейне возле бизнес-центра, где он работает. Я сажусь за столик на полчаса раньше, и все время мну салфетки в волнении, ожидая разговора. Он приходит минута в минуту.
— Привет.
— Здравствуй, Денис, спасибо, что пришел.
— Говори, — брат мужа сух и не эмоционален. Седина в его висках выдает возраст – он значительно старше Вовы, жизнь его была сложной, хотя я ничего о ней не знаю, но могу предположить – по морщинам на лбу, по скорбно загнутым уголкам губ, по молчанию, по прикрытым глазам.
Когда-то давно мама мне говорила опасаться людей, которые мало говорят: они все слушают, подмечают, и если делают какие-то поступки, то только яркие, сильные, серьезные. Не будут размениваться по мелочам. И если решат ударить, то просто убьют… не в буквальном смысле…
Я снова мучаю салфетку. Как сказать? Как подобрать слова?
— Мы с Вовой разводимся. Документы через программу подали. Но он хочет забрать наш дом себе, в обход меня.
Он приподнимает бровь. Я ругаю себя за трусость – начала не с того, что хотела сказать! Но сил нет сказать в лицо мужчине, что его жена…
— Конечно хочет. Сейчас землю в вашем районе начнут выкупать, за сантиметр – золотые слитки предлагать.
— Ого, а я не слышала.
— Ну а Вова, кажется, в курсе этого.
— Ага, неприятно.
— Потому и делить с тобой землю не хочет.
— Вот черт, — опускаю глаза. В сердце – снова ржавый гвоздь теребит рану. Снова думаю о его бессовестном поступке по отношению к дочери, жене, с которой прожил столько лет.
— По факту – земля его. Ищи с Людмилой жилье, — советует он.
Я выдыхаю.
— Тебе нужны деньги?
Деньги мне нужны, но я отрицательно мотаю головой. Не хочу сейчас просить его о помощи. Не хочу брать у него деньги.
— Тогда что? Зачем позвала? — он слишком конкретен, я теряюсь. — Ну раз на этом все, пока.