“Мама, помоги, у нас под домом землетрясение!”.
Глава 13
“Мама, помоги, у нас под домом землетрясение!”.
Чувство беспомощности захватывает. Я еду в трамвае, где сидят несколько бабушек, телефон даже не издав последнего писка, вырубается.
Тело замирает, реакции замедляются, и я даже не вижу, что именно мы проезжаем, что проходит перед глазами в окне, да и себя не вижу в отражении стекла…
Кровь нервно пульсирует в ушах. Дрожь прокатывается по всему телу, губам, пальцам, на коже выступает холодный пот.
— Остановите! — бегу к водителю трамвая.
Мужчина показывает мне жестом, что еще рано останавливаться.
— У меня дочь! Дочь! — синими губами пытаюсь объяснить, но ничего не выходит.
— Милая, что с тобой, сейчас доедем, — миролюбиво отзывается женщина на переднем сиденье.
— У меня дочь… Что-то случилось! — мышцы напрягаются так сильно, что я ощущаю все. Озноб бьет тело изнутри, а вот ладони становятся такими жаркими, что я боюсь – проплавят пластиковый поручень.
— Позвони ей.
— Телефон сел, — едва не реву навзрыд.
— Женщина, не паникуйте, — отзывается усач-водитель. — Позвоните дочери.
Он протягивает шнурок – можно подзарядить мобильный. Я резко хватаю его и не сразу могу вставить штекер.
Долгие секунды – телефон включается, а у меня губы немеют, покрываются инеем.
Что-то случилось.
Что-то точно произошло! Мое сердце в этом смысле не обманешь. Дочь не пугает по пустякам. Она из тех, кто лучше промолчит, как было тогда с дракой с мальчишками. Но если говорит о проблеме, то проблема эта действительно мирового масштаба.
Тем более сейчас – землетрясение?!
Наконец, сотовый срабатывает.
За это время мы подъезжаем к моей остановке, я дергаю телефон, даже не поблагодарив участливого водителя, бегу, так сильно, что в боку колет.
Мне нужно вот до этого поворота, а там, там…
Жму на звонок, но у Милы занято.
Занято?
Черт, мы же с ней договаривались, что я сама заберу ее из школы. Гляжу на время. да, действительно, получается, она меня не дождалась и пошла домой сама. Что же случилось? Может, кто-то ее обидел? Но почему землетрясение?!
И только повернув за дом, я выбегаю на дорогу, откуда уже должна быть видна крыша моего дома.
И понимаю, что крыши-то не видно.
Даже замираю на мгновение, моргаю.
Крыши нет.
Я, что есть мочи, бегу вперед.
Сердце колошматится, бьется, как неисправная стиральная машинка, о стену.
Наконец, достигаю калитки.
Возле дома уже собрались соседи, обсуждают, что видят. Косятся на меня.
Дышу резко, как дракон, из которого вышел весь воздух, весь огонь.
Большой трактор таранит стену моего собственного дома.
А возле него, развязно двигая руками, прыгает Вова.
— Во-ло-дя! — бросаюсь к нему, и понимаю, что муж не трезв.
Он слишком, наигранно радостен, нервен.
— Ты что творишь?!
— Веселюсь! — ворочая с трудом языком, выговаривает он мне прямо в лицо. — Ты зачем, собака, Денису про нас с Сашей рассказала? Кто тебя просил?!
Его лицо становится настолько злым, что я боюсь, отшатываюсь, зная, что сейчас он может ударить, причем очень, очень сильно.
— Ден… Деееен, — тянет он, и трактор в это мгновение делает резкое движение, пробивая очередную дыру в доме.
Я понимаю, что одна стена уже лежит плашмя, сложившись строительным мусором на ванную комнату первого этажа.
Шокировано смотрю на него, на специальную технику, на то, что остается от моего дома.
— Прекрати это! Прекрати это немедленно! — кидаюсь я к трактористу, желая броситься на него, остановить это безумие.
— Будешь знать, как соваться не в свои дела! — кричит мне вдогонку нетрезвый Вова.
Дергаю рукой.
Дом скрипит и рушится понемногу, оседая.
— Уйди! — кричит тракторист. — Уйди с дороги!
Я хочу броситься вперед, встать перед его ковшом.
Но не успеваю.
Звонит телефон.
Кругом – шум, треск, грохот!
Крики Вовы о том, что я тупая предательница и непроходимая дура!
Вопли тракториста, чтобы я уходила за забор.
Но звонит дочь.
— Мила. Мила, ты где?
— Мамочка, — даже сквозь помехи, шум, грохот, я слышу испуганный голосок малышки. Мой слух напряжен, как и нервы – я на пределе, а потому слышу, кажется, только ее одну. — Мамочка, я дома.
— К-как дома?
Смотрю на то, как оседает вторая стена под напором экскаватора.
— Я смотрела мультики в наушниках, — она плачет, я слышу это, и понимаю, что она рукавом размазывает слезы по щеке, по носу, и сама начинаю реветь, но молча, чтобы не терять драгоценные минуты, секунды разговора. — И началось землетрясение.
— Где ты, где ты? Где?