Телефон звонит, но я не сразу реагирую на его звучание. У меня голова идёт кругом, хочется просто мотануть за город, покататься на машине и отрешиться от всего. Да только вздрагиваю, когда понимаю, что это классный руководитель моего сына из новой школы.
— Слушаю, — отвечаю я, надеясь, что ничего плохого не случилось. Сын туда ходит недавно, да и класс только второй, но новеньких всегда встречают «особенно».
— Сергей Андреевич, вам лучше приехать как можно быстрее. Ваш сын ввязался в неприятности. Сейчас он у директора.
Так и знал. Ну почему если с утра все пошло через одно место, то день так и завершается? Делать нечего. Я обещаю приехать быстрее и спешу покинуть офис. Бросаю секретарше, чтобы меня сегодня не ждали, и все вопросы решали сами. Если с сыном что-то случилось, мне лучше остаться рядом с ним. Не дело бросать его наедине со своими мыслями. Хочется верить, что ничего серьёзного и там была небольшая потасовка без серьезных травм. Если ему кто-то хотел навредить, молчать Пашка не стал бы, а он у меня боец — лично обучал его разным трюкам. Уложить пару-тройку сверстников на лопатки для него плевое дело. На мгновение даже задумываюсь – не рановато ли я его к такому приучаю, но понимаю, что мужик должен не только за себя уметь постоять, но и защитить слабых.
Радуюсь, что дороги свободны, и я быстро доезжаю до школы. Дети носятся по двору, отовсюду доносятся крики, словно это не частная школа, а детский сад какой-то. И все-таки это место было лучшее.
Дойдя до кабинета директора, я не стучусь, а сразу же открываю дверь и вхожу. Елена Владимировна, кажется, именно так её зовут, поднимает на меня уставший взгляд.
— Ваш сын ввязался в драку, — начинает женщина.
Замечаю на диванчике Павла: под глазом точно будет синяк, но сын смотрит на меня уверенно, вины своей не ощущает. Значит, он был прав. Я ему доверяю. Рядом с ним сидит девочка, наверное, одноклассница. Красивая такая, как куколка. Вот только волосы у нее растрепанные, а на губе засохла кровь. Неужели сын подрался с девчонкой? Меня аж в жар бросает и прошибает следом холодным потом. Да нет! Он бы такого не сделал. Так как никого больше нет, то выводы напрашиваются сами по себе.
— Поведаете, что здесь случилось? — спрашиваю у детей, потому что услышать правду от первого лица куда лучше, чем от третьего. Директор всей сути не расскажет. Вряд ли она хоть что-то видела собственными глазами.
Сын молчит как партизан, а девочка словно боится меня.
— Прошу, расскажи, что случилось, — обращаюсь к маленькой куколке. — Знаю, что он молчать будет. Если мой сын виновен, то обещаю, что накажу его и заставлю принести тебе свои извинения.
— Нет! Он наоборот заступился за меня. Мальчишки из третьего класса дергали меня за волосы. Я упала из-за них и разбила губу, а они продолжали глумиться. Паша заступился за меня, но пострадал сам.
Елена Владимировна покашливает, привлекая к себе внимание.
— Не сказала бы, что пострадал только он. Вова из третьего с носом разбитым домой уехал. Его мать грозится написать заявление в полицию, а Рома...
— Достаточно. Не имеет значения, насколько там все серьезно, — сухо отрезаю я. — Они сами виноваты. Так чего вы хотите от меня? Чтобы пожурил сына? Чтобы наказал его за то, что повел себя как мужчина?
Елена Владимировна щурится. Конечно, она ждала иной реакции, но пусть хоть сотню заявлений напишут на меня. Я уже устал от угроз. Даже если сделка сорвется или весь мир рухнет, падать на колени и молить о прощении не буду. Надоело. Сейчас возьму сына и отвезу в кафе, чтобы поесть вкусненького. Ему стоит успокоиться, рассказать мне что там точно случилось, чтобы знать, как отвечать, если родители тех мелких заявятся.
После стука, больше похожего на тихий скрежет когтей, в кабинет врывается самая настоящая разъяренная фурия. Я даже отхожу в сторонку, чтобы пропустить ее и не попасть под горячую руку. Чего такая злая? Огромные изумрудные глазища почти светятся, с угрозой глядя на меня.
— Что же вы за отец такой? Не смогли дать должного воспитания сыну?
Она даже не разобралась в случившемся, а уже винила во всем меня? Прекрасная тактика! Даже Пашка поежился, взволнованно глядя на женщину.
— Уж явно получше матери, которая подает дочери дурной пример столь неподобающим поведением, — отвечаю и суживаю глаза.
— Да вы... — женщина стискивает зубы, будто вот-вот набросится на меня и расцарапает лицо.
— Я... ну и что я?
— Прекратите! — перерывает перепалку, которая только-только начала разгораться между нами, голос директора.
Елена Владимировна встаёт из-за стола и спешит открыть окно. Обстановка действительно накалилась. Чувствую, что все может в мгновение ока полыхнуть.