Глава 3
— Нет, подождите, — выставляю вперед ладонь перед этим… этим… громилой, если не сказать хуже.
Внутри все кипит, плещется лавой, того и гляди – выльется через край, похоронив все под собой в радиусе ста метров. Пока ехала до школы успела себя накрутить – от пожара в школе, устроенного Милой, до террористов, которые взяли в заложники класс малышей.
Реальность оказалась как будто бы даже хуже, чем она нарисовалась в моей голове.
Дочь сидит на диване с мальчишкой, который выглядит как настоящий хулиган с набухающим синяком под глазом, а на губе у нее кровь. Кровь! Тут и к гадалке не ходи, чтобы понять, что произошло – он начал ее цеплять, трогать, задирать, она не дала себя в обиду.
Мальчишка в целом симпатичный, но взъерошенный, как воробей, и, кстати, не знакомый. Понятное дело: решил установить свои порядки в школе! И к администрации школы теперь есть вопросы: понаберут черт знает откуда хулиганов, а приличные дети должны страдать!
— Здесь все предельно ясно! — бросаюсь к малышке, достаю из сумки платок, прижимаю к губе. Хотя этого делать и не нужно – крови мало, она уже запеклась, но у меня перед глазами от волнения все плывет, я уже подозреваю черепно-мозговые травмы, закрытые переломы, и еще много чего.
— Мама, — закатывает она глаза и немного отстраняется, будто ей стыдно за мое поведение. — Перестань.
— Ты что, дочь, — шиплю на нее, стараясь притянуть к себе, погладить по голове, пожалеть. Но кажется, ей, наоборот, такое внимание не нравится.
— Да у меня даже не болит ничего, — бормочет она. — Я губой поцарапалась о молнию. Даже не упала!
— Что вам ясно? — громила складывает руки на груди, и с толикой презрения смотрит на меня сверху вниз. Чувствую себя в этом положении крайне неудобно – он действительно огромен, чувствуется не только хорошая генетика, но и часы в спортзале, и, если поведет неаккуратно плечами, пиджак может пойти лоскутами.
Тревога за дочь немного отходит на второй план. По крайней мере, визуально с ней все в порядке, сейчас, наоборот, я ее пугаю своей настырностью.
Мужчина потирает подбородок, покрытый легкой щетиной, и я фокусируюсь на его пальцах – длинных, аккуратных, без золотого ободка кольца на безымянном.
И тут же меня снова топит, но уже чувством злости. Прикинув его возраст, прекрасно понимаю, что он уже не сопливый юнец, тем более, есть ребенок, но кольца не носит. Какой вывод делает женщина, которой только изменил муж? Верно! Передо мной стоит настоящий кобель!
Еще и хвост раскинул, демонстрируя свою респектабельность.
И не надо на меня глазами так полыхать!
Я твою сущность раскусила!
— Вы… — я прикусываю губу, подбирая слова, и чувствую, как ноздри мои раздуваются от гнева, которому нет выхода. — Не следите за сыном! Он чуть не причинил серьезный вред де-воч-ке! Хотя чего можно ожидать от такого, как вы?
Мужчина вдруг делает шаг вперед, сама не понимаю, каким образом, он оказывается так близко ко мне, что я могу разглядеть узор ткани на пиджаке, каждый волосок на голове, лежащий в беспорядке. В мгновение ока я будто задыхаюсь, когда меня окатывает приятным мужским ароматом, в котором одновременно и горит костер, и плещется морская волна. Во рту образовывается слюна, и голос чуть проседает.
— А вы… — он глядит сверху вниз на меня, и в карих его глазах таится сдерживаемая сила мощного зверя, которому редко дают прогуляться на свободе. — Делаете выводы, даже не разобравшись.
Чувствую, что ему хочется добавить что-то еще, и буквально сжимаюсь. Мне кажется, я ощущаю настоящие искры, которые летят от нас в разные стороны. Даже воздух густеет, приправленный электричеством. Одно неловкое движение – и все взорвется.
Наверное, это потому, что мы все тут злые, — думаю краем мозга. Взгляд неосторожно падает на его губы, и я на секунду обмираю, сама не понимая, почему. Горделивый подбородок, скрытый легкой щетиной, которая придает ему облик городского дровосека, тонкие губы, которые таят в себе и силу, и нежность…
Мотаю головой, вытряхивая из головы странные, неуместные мысли.
— Мне и разбираться не нужно!...
— Нужно! — совсем забыла о наличии директора в кабинете! Елена Владимировна вклинивается между нами, разрывая зрительный контакт.
И как только дровосек чуть отдаляется, понимаю, что стало легче дышать – от его присутствия, его близости, оказывается, даже дыхание перехватило! Незаметно выдыхаю.
— Ситуация неоднозначная, но вполне понятная. Я сейчас посмотрела по камере в коридоре, ясно, что Павлик заступился за Людочку, — она кидает взгляд на дровосека, и мне кажется, что она его немного побаивается. Впервые такое вижу, чтобы наша Железная леди кого-то боялась! — Вам нет необходимости спорить, наоборот, скажем так… надо пожать друг другу руки…