Мила и Паша выбрали одну и ту же пиццу и так как целую никто из них не съест, мы сходимся на том, чтобы заказать одну на всех. Десерты и напитки тоже выбраны, поэтому я делаю заказ и оплачиваю его, а Кошка с острыми коготками едва успевает всхлипнуть.
— Дайте мне номер, чтобы перевела половину.
Я ухмыляюсь от ее настойчивости. Ну надо же!.. Другая женщина порадовалась бы и вела себя куда сговорчивее, но эта какая-то... особенная, что ли?
— Так оригинально еще никто не просил у меня номер телефона. Но если вы настаиваете, дам только при взаимном обмене. Наши дети учатся вместе. Лучше иметь контакты друг друга на всякий случай.
Ева... Николаевна краснеет и пожёвывает губами, глядя на меня так, что аж прошибает ледяным потом. Зачем так запугивать? Знает же, что ничего мне не сделает. И все равно продолжает кусаться, шипеть и угрожать. Ладно – ее дело.
— Это ни к чему. Все контакты есть у классного руководителя, поэтому...
— Договорились. В таком случае расслабьтесь и наслаждайтесь обедом. Наши перепалки только детей пугают. Посмотрите как они...
Сам смотрю на детей и понимаю, что они даже не замечают нас: болтают о чем-то своем, смеются, что-то смотрят в телефоне моего сына. Меня наполняет тоской по таким вот приятным моментам из прошлого. Когда-то сам ведь был ребенком, ни о чем не беспокоился и наслаждался жизнью. Однако так много всего изменилось. Теперь уже у меня есть сын, и я должен думать в первую очередь именно о нем.
— Кажется, они подружились, — подмечаю я, так как Кошка ни слова не сказала.
Она косится в телефон, злится. Видно, что тот, кто доставил хлопоты, продолжает трепать ей нервы. Женщина едва держится, но старается выглядеть спокойной и непоколебимой. Сильная? Гордая? Да. Она именно такая. И всё-таки любая, даже самая заядлая феминистка, глубоко в душе нуждается в поддержке. Хорошо, если рядом оказывается тот, кто готов протянуть свою руку или подставить плечо. Плохо, если такого человека нет. Даже самая сильная может сломаться под гнетом проблем.
— Если нужна помощь, просто скажите. Мы, конечно, с вами не друзья, но если мой сын и ваша дочь...
— Мне не нужна никакая помощь. Со всем отлично справлюсь, можете не беспокоиться. И почему вы так активно пытаетесь оставить о себе хорошее впечатление? — Ева косится на детей, а потом едва слышно добавляет: — Ваша жена считает нормальным, что вы можете вот так просто угощать постороннюю?
— Какая мне разница, что она считает нормальным, а что нет? Меня это никак не касается, — я ухмыляюсь и решаю продолжить игру.
Кошка сделала свои выводы, а я – свои. Муж изменил, и теперь она всех такими считает? Наверняка так. От моего взгляда не ускользнуло, как она посмотрела на безымянный палец моей руки. Думает, что кольца нет, потому что являюсь великим соблазнителем женщин? Пусть. Не хочу так рано развенчивать миф. Быть может, мы с нею и не увидимся больше? Однако мне интересно, к чему по итогу может привести начатая ею игра. Люди любят делать выводы, а потом считают, что правы до мозга костей.
Телефон Евы не перестаёт звонить, и даже когда она ставит его на беззвучный, я вижу, как мелькает экран.
Кое-кто понял, что натворил и хочет реабилитироваться, да не получается? Как же ненавижу измены и всё что связано с ними. Предательство само по себе ужасное преступление, а измена – двойной удар. Изменил, значит, предпочёл другого, но не просто сделал иной выбор, отдав свое тело кому-то еще... обманул и ранил острым лезвием.
Мотаю головой, потому что невольно переношу все на свою жизнь и вспоминаю, как узнал о том, что моя жена гуляет с другими мужиками. Не с одним даже. Я чувствовал себя настолько погано тогда, что даже хотел расстаться с жизнью. Хорошо, что у меня всегда на месте находились мозги, а не серая жижа, способная вытечь в такой момент. Я справился. И она справится. Даже если сейчас считает, что ситуация безвыходная.
Заказ приносят, и дети радостно набрасываются на еду. Им здесь нравится. Я рад, что у моего сына появилась подруга. Раньше ему сложно было сходиться с другими детьми из-за замкнутости, но Мила как лучик света. И как её вообще кто-то посмел обидеть? Надо будет прийти как-то и посмотреть тем мелким бандитам в глаза, сказать, что не только Пашка, но и Мила теперь под моей защитой. Нечего петушить хвосты и грудь колесом выставлять.
— Я отлучусь на пару минут, — виновато говорит Ева, косясь на телефон.
Краем глаза замечаю имя контакта, который все это время названивал ей: «Козлина». Смешок срывается с губ, но я тут же потираю переносицу, только бы скрыть его. Женщине плохо, не дело смеяться. Я ведь отлично понимаю, что в такой ситуации тяжело держаться, но... вынужден признать, что она достойна уважения.